– Но все же возможно?

– Возможно. Но выйти за рамки обычности очень накладно энергетически. Дорого дается.

– Если бы ты меня не предупредила, отвезли бы в больницу. Тяжело было?

– Как видите. Дня два еще отходить. И это не самый сложный проход. Даже вовсе простой.

– А были и сложные?

– Давайте по конкретному случаю.

– Ладно. Только я все равно мало что понял. То есть, это использование определенных свойств мира, вроде физических законов. Только еще не открытые?

– Примерно. Только с одной большой поправкой. При изменении состояния и сознания человека законы тоже меняются. Переходишь на другой уровень, получаешь другие условия. Для людей в обычном состоянии это невидимо и неуправляемо.

– Ага, то есть, попасть туда они все же могут.

– Не везде, но могут. Есть такие места, где ворота открываются. Но неизвестно, куда ведет нора, поэтому неуправляемое путешествие может закончиться очень печально.

– Ты сказала, состояние, – быстро уловил он смысл, – значит, необязательно быть не от мира сего? Можно в состояние войти, а потом выйти?

– Именно так. И вновь большая поправка. Чем более неестественно для человека новое состояние, тем больше нужно усилий и приспособлений для его удержания.

– Это знаки на стене кошачьей мочой и железами?

– Успели анализ сделать?

– Чего только не сделаешь, когда на ржавый гвоздь одним местом посадят. Извини, вырвалось.

– Знаки – это вроде прицельного приспособления и скважины. Сами по себе они ничего не сделают. И в скважину надо энергетический ключ направить. А вот состояния можно добиться искусственно. Всегда использовали разные травы и грибы.

– Значит, и фармацевтические препараты?

– Да. Но они действуют грубее, хоть и сильнее. Поэтому последствия для человека намного плачевнее. Я к тому, что ваш шпион не подготовлен естественным образом, по моему мнению. Для этого некоторым и жизни не хватит. Да и не пойдет особый человек на это. Я поговорила с местными. Он был не в себе, еле держался.

– И я поговорил. Добрался он до Мышкина. Это точно. Сейчас основные силы там. Городишко маленький, ищем.

– Его хватит, пока препараты действуют. А там либо новые стимуляторы, которых тоже ненадолго хватит, либо жесткий отходняк вплоть до смерти. Не хочется так говорить, но я так чувствую.

– Не мог он уйти за эти уже пять дней?

– Думаю, дня три в лежку будет. Если жив еще.

– Значит, его встречают.

– Не думаю. При таком уровне просто воспользоваться туннелем – уже чудо. А знать, куда тебя вынесет, можно только предположительно. Не встречают, но будут искать.

– Ты сможешь сейчас с нами поехать?

– А куда деваться, раз обещала, – после чая, действительно, полегчало, – но сначала успокойте маму.

Пока компаньон объяснял родительнице мою необходимость для графической экспертизы непонятных знаков, я собралась.

– Маша, возьми бутербродов, – провожает мама

– Не беспокойтесь, мы взяли и поесть, и попить, – ответил за меня Ренат Равильевич и буркнул что-то в рацию.

Мы несемся по зимней дороге. За нашей «Волгой» еще две машины. Мелькают забытые стога в поле, темная зелень елок на черном фоне осинника. Поехали через Углич. Говорят, так надежней. За два часа добрались до Мышкина. Старинный тихий городок. Пара пятиэтажек, как местная гордость.

Остановились на окраине. Подъехали две местные машины. Все кэгэбешники удалились на совещание. Целая толпа получилась. Значит, ситуация неординарная, раз так в открытую собрались. Действительно, Ренат Равильевич залез в машину:

– Нашли одного. Приехал на колхозной машине пять дней назад. Еле добрался до частного сектора, впрочем, тут кругом деревня. Снял полдома и попросил купить продуктов. Дал денег сто рублей. Для местных месячная зарплата. Сетку принесли, но он не вышел. А беспокоить не стали, спит себе человек и пусть спит. Дверь не заперта. Никто его на улице больше не видел. Очень надеюсь, что это он.

Через три минуты мы на месте. «Волги» встали поперек дороги, перегородив ее с двух сторон. Пять человек пружинисто подкрались к дому с разных сторон. Еще трое по команде нырнули внутрь. Через минуту рация прохрипела. Компаньон вышел. Минут через пять неизвестный мне гэбист открыл дверь: «Там вас ждут».

Обычный деревенский дом. Прихожая с ковриком. Сени, называется. Низкие потолки. Кухня около печки. Народ шарит по всем углам. В единственной комнате на диване в куче тряпок лежит некто. Осторожно заглядываю из-за компаньона. Труп похож на ссохшуюся куклу. Только ершик седых волос реален. Открытый рот, желтая, пергаментная кожа. Даже кисть руки из-под одеяла, как у мумии.

– Где оно может быть? – роняет Ренат Равильевич, глядя в сторону.

– Как оно выглядит?

Он достал из внутреннего кармана дубленки фотографию. Металлическая плоская коробочка величиной с мужскую ладонь. Сверху блестящие камешки в определенном порядке. Посередине красный кристалл. Треугольный.