Чёрт. Коналл вздохнул, не желая сообщать плохие новости.

— Он мёртв, Тея. Хозяин магазина мёртв. Эшфорт показал фотографии. Его и других. Он сказал, что это твои жертвы.

На его глазах Тея побледнела, встала и отвернулась. В тёмной комнате стало напряжённо — лампы мигнули и загорелись вновь. Коналл подавил ругательство от демонстрации силы, смотря на изящную спину Теи и вспоминая шрамы. Боль в груди усилилась, тело напряглось, и Коналл хотел, чтобы Эшфорт оказался перед ним, и вырвать ему сердце. Сила чувства потрясала.

Тея повернулась к нему с отчаянием на лице.

— Я никогда намеренно не вредила людям. Даже стражам на острове Эшфорта. Он врёт. Обо всех. Я бы не навредила невинному или тому, что не может дать отпор.

Коналл кивнул, думая о кошмарах, которые совершал Эшфорт, чтобы скрыть существование Теи.

— Он убивает свидетелей, чтобы замести твой след.

Она прижала ладонь ко рту.

— Боже. — Казалось, её стошнит от масштаба преступлений Эшфорта. Она опустила руку с застывшим выражением лица. — Может, стоило остаться с ним. Все эти люди были бы живы. Они умерли из-за моей свободы.

Злясь за то, что она винила себя, в чём ошибалась, Коналл встал и хмуро посмотрел на неё.

— Нет. Их смерти не на тебе. Не ты в ответе за действия Эшфорта. Он — психопат.

Она издала сдавленный смешок.

— Не знаю, так ли это. Я читала определение психопата, и Эшфорт не эмоционально поверхностный и не лишён совести. Он может любить, заботиться. Он любил семью. Но власть любит больше. Эшфорт — мегаломаньяк. И это противоестественное стремление к власти испортила его. Это одержимость. Ей он оправдывает всё зло, которое натворил. И, думаю, ему стало проще видеть во мне не личность, Тею, а объект власти. Убивать невинных людей, — она покачала головой, — он зашёл слишком далеко. Я могу лишь представить, что смерть Аманды стала триггером. Что-то в его голове исказилось.

Коналл подумал, что в этом был смысл и кивнул.

— Ему нужно достичь то, что он задумал, иначе её смерть будет напрасной.

— Да.

— Прости, за веру, что ты убила Аманду.

Он увидел горе на её лице, а потом она скрыла её за гневом.

— Первый охотник, которого Эшфорт послал за мной, был наёмником, вооружённым пистолетом с дротиками и препаратом. Он сказал, что не знал, почему Эшфорт хотел меня живой, если я убила его жену, и отомстит на месте. Тогда я поняла, он, наверное, сказал Девону, что я убила Аманду. Я хотела убить Эшфорта за это. Он столько сделал со мной… но как-то, — она стиснула зубы и моргнула, прогоняя слезы, — это было хуже.

У Коналла сдавило грудь, наблюдая, как Тея побеждает в бою с эмоциями. Он отчасти радовался, что она победила. Коналл не знал, как справился бы со слезами.

— Тея, какое оружие он использовал против тебя? — грубо и нетерпеливо спросил он. Но злился не на неё, а на себя за то, что верил лжи Эшфорта. И хотел, чтобы Тея доверяла ему.

Нет.

Ему нужно, чтобы Тея доверяла ему.

— Не могу сказать. — Судя по её голосу, возражений не будет.

Ярость, не подходящая к ситуации, стала жаром в крови, и десна с кончиками пальцев покалывало от желания обратиться. Проклятье. Коналл медленно выдохнул. Тея прищурилась, глядя на него.

— Ты в порядке?

Он не в порядке, а разочарован и злился из-за нехватки доверия, но как мог её винить? Разве не он несколько дней удерживал Тею в плену, чтобы вернуть тому, кто так мучил её? Но она знала его слабость, и он доверял ей, а не Эшфорту.

— Ты знаешь, что моя слабость — серебро. В чём разница?

Тея скрестила руки на груди, привлекая внимание к выпуклостям. Жар тут же изменился, но Коналл подавил желание и поднял глаза на лицо Теи. Если она и заметила его взгляд, то не подала виду.

— Все сверхсущества на планете знают, что серебро — яд для оборотня, как и то, что кол из дерева в сердце превратит вампира в пыль. Но никто не знает мою слабость, кроме Эшфорта, и я не хочу добавлять других в этот круг.

Раздражение Коналла росло.

— Если скажешь мне, — резко сказал он, — я могу помочь выяснить, кто ты, и почему у тебя эти способности.

— Мне не интересно.

Он выгнул бровь на её упрямство.

— Эшфорт знает, Тея. Если и мы узнаем, будет больше шансов понять, что им движет.

— Власть. Я тебе говорила. Абсолютная власть. — Она оскалилась. — Ты в курсе, что перед тем, как узнал обо мне, он хотел участвовать в выборах президента? Президент Соединённых Штатов! Чтобы его навеки запомнили в мировой истории. А потом подвернулась я. — Она шагнула к нему, и пьянящий свежий и цветочный аромат усилился. — Зачем делать память о себе вечной, если можно самому жить вечно? Он думает, что я истинно бессмертная. Что бы это ни значило.

Слова Эшфорта всплыли в голове Коналла: