— Успокойся, пожалуйста. — Усмиряюще вытянув руку перед собой, попросил Лауль. — Не стоит сравнивать себя с ней…

— Не стоит? Почему же? Мы невольницы, низшие рабыни! Что же нас различает? Скажи, будь так добр.

Я была в бешенстве и знала, что вот-вот перейду ту невидимую грань, которая разрушит хрупкое доверие между нами, но ничего не могла с собой поделать. Именно эта сторона Инквизитора никогда не давала мне покоя.

— Пойми, без меня она бы очень скоро умерла от истощения. После продолжительной болезни ей было не восстановиться без полноценного отдыха…

— Но ей было больно! — Воскликнула я.

— Да, платой за лечение стало несколько неприятных моментов, но это всяко лучше мучительного угасания…

— Лучше? Ты правда так считаешь?

— Правда.

— А как насчёт того испытания, что устроил император? Оно тебе понравилось? Было хорошо?

— Конечно, нет. Это было очень неприятно и болезненно. Но я знал, на что иду, и считаю это достойной ценой.

— А она знала?

Инквизитор пожал плечами:

— Возможно, поймёт чуть позже.

Я недовольно прикусила губу. Переубедить уверенного в себе собеседника оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

— Ты метко заметила основную разницу в вашем, на первый взгляд, одинаковом положении. То, что она испытывала по-настоящему, для тебя будет лишь игрой…

— Хороша игра! — Недовольно пробурчала я. — Добровольно согласиться на страдания! Очень весело!..

— Гармина, послушай…

— Нет, это ты послушай! — Вскочив на ноги, гневно выкрикнула я. — По-твоему, я сейчас должна быть счастлива? Прыгать от радости и кланяться тебе в ноги? С какой стати?! До того, как ты появился здесь со своим желанием неизвестно каким образом меня спасти, всё было хорошо! Я давно смирилась со своей участью, мне прекрасно живётся обычной низшей общественной рабыней. Я стараюсь качественно выполнять свою работу, прилично себя веду и никого не трогаю. Меня ещё ни разу не наказывали, и я не готова сменить это спокойное мирное существование на твои пытки! Признай, сбежать отсюда нельзя, а освободить всех невольников Патриора можно только полностью стерев Империю с лица космоса, что явно выше твоих сил и возможностей. Так что лучше верни меня поскорее обратно вниз, и забудем об этом!

Выговорившись, я облегчённо перевела дух.

Мне и в самом деле не верилось в благополучный исход какого-либо иного плана по спасению, кроме глобального уничтожения этой радикально патриархальной планеты. И потому я смиренно ждала чуда, которым никак не мог быть обычный политик незначительной в масштабах вселенной планеты…

— Да, моя идея отнюдь не идеальна. — Тихо признал Лауль. — И до её воплощения ещё очень далеко. Но она достойна того, чтобы за неё побороться.

Я молчала.

— Послушай, я не намереваюсь тебя пытать. В этом нет необходимости, да и мне это совершенно неинтересно. Все наказания будут выражаться исключительно в постановочных сценах, большей частью финальных, а сам процесс навсегда останется за кадром. Разоблачить нас ни у кого не получится, но на случай подозрений у нас есть прекрасная защита — заживляющий гель, надёжно уничтожающий любые следы насилия. Да, его не принято давать рабам, однако прямого запрета не существует. Нужно лишь иметь солидное основание для его использования, и я его найду. Правду будем знать только мы.

Я задумчиво посмотрела на Инквизитора.

— Ты не обязана верить в успех. Я совершенно не хочу тешить тебя пустыми надеждами. Считай это просто перерывом в тяжёлой работе посудомойки.

Непроизвольно покосившись на свои руки с истончившимися, обгрызенными ногтями и потрескавшейся кожей, я вдруг отчётливо поняла, что впервые в жизни пытаюсь сдаться, даже не попробовав ничего сделать. Я почти сломалась, прогнувшись под новые условия настолько сильно, что выпрямиться самой было просто нереально… И чувствовала, что так продолжать нельзя. Нельзя упускать шанс, даже такой маленький и невесомый.

— Останься, пожалуйста. Дай мне возможность тебе помочь. Я очень хочу попытаться.

Когда-то давно именно знакомство с Лаулем перевернуло всю мою жизнь, заставив покинуть привычную среду обитания и окунуться в мир, полный боли, предательства и разочарований. У меня были веские причины опасаться своего нового господина, но не доверять ему резона не было. Он всегда был искренен в своих желаниях.

— Хорошо. — Резко вскинув голову, выдала я. — Какие у меня будут условия существования?

Получив моё согласие, Инквизитор удовлетворённо выдохнул и блаженно откинулся на спинку:

— Сейчас ты пойдёшь в душ. Камер там нет, только микрофоны, поэтому о слежке можешь не беспокоиться. Потом ляжешь спать и будешь спокойно отдыхать до обеда. К сожалению, ночевать тебе придётся на полу, но я приготовил матрас с подушкой и одеялом в углу за кроватью, так что это будет не так уж и плохо. Утром у меня дела, а днём мы сыграем первый акт нашей пьесы. Пообщаться нормально завтра, скорее всего, не получится, но мы восполним это в другой раз.