Стиснула руками голову и откинулась на спинку сиденья.

К концу поездки я вымотала себя нескончаемыми бредовыми гипотезами, но пришла к выводу: нужно держаться подальше от Ара.

Дома от недомогания, преследующего меня последние три недели, не осталось и следа. Восстановилась за день, вернее, за сутки беспробудного сна. Физически абсолютно здорова: никаких признаков усталости, дурноты, озноба.

— Мам, — крикнула из своей комнаты, разбирая сумку.

— Что-то важное? Я смотрю свой сериал.

— Да нет, мам. Смотри, — пролепетала себе под нос. Рассортировала вещи и, взяв охапку грязного белья, вышла из комнаты.

— Что ты хотела спросить? Только быстро, пока реклама, — мама нетерпеливо выхватила белье и включила машинку.

— Ма, а ты веришь в гипноз? — всеми силами я старалась отогнать навязчивые мысли, но ежечасно к ним возвращалась.

— Лиль, что за странные вопросы?

— Мне интересно. Кашпировский, Мессинг… ты веришь?

— Я не знаю, — мама выглядела удивленной, — если честно, то мы с папой, как и все, проводили вечера перед телевизором, слушая Кашпировского. Но, как видишь, пить он не бросил.

— Ясно.

— Всё дочь, началось. Белье постельное поменяй, — крикнула мама, убегая к себе.

Сняв пододеяльник и наволочку, я потянула простынь за край. Плотно заткнутая ткань между подлокотником дивана и подушкой жалобно треснула:

— Ой, — я оглянулась, боясь быть пойманной. Аккуратно выправила рукой, оценивая масштаб бедствия. — А это что?

Я потянула шелковый лоскут: в моих руках оказалась ночная рубашка. Провела пальцами по оторванной лямке и, словно наяву, услышала треск разрываемой ткани, почувствовала прикосновения теплых рук к обнаженной спине, горячих сухих губ, ласкающих мою шею.

Скомкав белье, швырнула в угол. Пинала ногой рубашку, но этого мне показалось мало. Схватив за надорванный край, с силой дернула, вымещая злость, и громко закричала. Попыталась разорвать еще раз, но ткань больно врезалась в мои пальцы и не поддалась. Зарычав, зашвырнула за письменный стол.

— Лиля, — мама прибежала на мои крики, — что случилось?

— Я скоро вернусь, — я проигнорировала вопрос и, прыгая на одной ноге, надела шорты. — Мне нужно вызвать такси, — продолжала игнорировать маму, набирая адрес в приложении.

— Лиля! — она ухватила меня за локоть. — Ты объяснишь, что происходит?

— Я сама не знаю, мам! — кричала, надевая сандалии. — Пожалуйста, отпусти меня!

Открыв дверь, я наткнулась на Данила: тот занес руку для звонка и был не меньше моего удивлен.

— Привет, — неловко поздоровался и покосился за мою спину, кивнув маме в знак приветствия. — Я приехал извиниться и поговорить. Можно войти?

— Проходи, — отступила, пропуская парня в квартиру. Пришло оповещение, что машина ожидает, и я нетерпеливо протиснулась на площадку.

— Лиля, ты куда? — выкрикнул Даня, когда я уже успела спуститься на один пролет. — А как же я?

Он вышел вслед за мной и смотрел сверху вниз. Торопливо поднялась и, замерев в метре от парня, не решалась сделать следующий шаг.

— Дочка, что с тобой?! — мама всматривалась в мое взволнованное лицо.

Раскрыв ладонь, коснулась мужской щеки. От кончиков пальцев прошлись тысячи маленьких разрядов, и меня обдало волной отторжения. Приблизилась, сделав небольшой шаг, крепко обняла Даню, прижавшись к мужскому телу:

— Я не могу, — хрипло выдохнула, справляясь с эмоциями. Мое тело вновь била крупная дрожь. Не могу касаться когда-то дорогого мне человека. Не могу, и не хочу! Эта мысль окончательно выбила меня из колеи. — Так не бывает! Не бывает! — твердила себе под нос.

Вчера ты мечтаешь о долгожданной встрече, а сегодня одно лишь прикосновение заставляет бежать.

Вырвалась из объятий и бегом спускалась вниз. За спиной слышались торопливые шаги, Данил звал, умолял остановиться, дать ему шанс, просил прощения… а мне от этих слов становилось только горше: они наполняли душу желчью, ведь он ни в чем не виноват.

Если бы я сама что-то понимала, то обязательно объяснила, а так сбежала, с силой дернув на себя дверь автомобиля.

— Поехали, — бросила водителю, не отрываясь от глаз, полных разочарования, обиды, непонимания…

Всю дорогу игнорировала попытки таксиста заговорить со мной. Я не слушала: смотрела в одну точку перед собой и старалась унять дрожь в пальцах, усмирить стук опустошенного сердца. Из транса вывел голос водителя:

— Приехали. Приехали! — громко повторил, глядя в зеркало заднего вида. — Живут же люди, — тараторил, глядя через лобовое стекло, — да-а-а, на такое честно не заработаешь. Ворье, как пить дать.