— Но… — ураган мыслей сметал вопросы один за другим. Одновременно хотелось знать все и ничего.

— Милая, никаких «но» быть не может. И доказательством этому служит… — Вела подалась вперед, села ближе к девушке и протянула ладошку в ее сторону, — можно? — Лиля наблюдала с каким трепетом и искренним восторгом в глазах Вела прикоснулась к ее животу. Пришло осознание, и девушка дернулась, как от удара током. — Почти сотня лет прошла с того момента, когда я последний раз держала в руках маленького волчонка.

— Этого не может быть, — повторила Лиля слова Ара, когда он ее увидел у бассейна и почувствовал зарождающуюся жизнь в чреве.

— Я так рада, что в нашем доме скоро появится волчонок, — ворковала Вела, поглаживая животик. — Это благословение госпожи Луны, она одарила вас с братом.

— Прекратите меня гладить и называть моего ребенка волчонком! — Лиля с недоверием посмотрела на молодую женщину и мужчину, стоящего с подносом в дверях, обняла себя двумя руками закрываясь.

«Хорошая мать, — урчал довольно зверь. — Защищает. Моя. Моя».

— О-о-о, милая, это не оскорбление. Но если тебе не нравится, то я не буду, — Вела немного обиженно поджала губы. — Не буду больше надоедать.

Лиля отрешенно сидела, поджав ноги, и с неверием трогала живот, стараясь ощутить какие-то изменения в себе.

— Поэтому мне было плохо? — спросила, ни к кому не обращаясь.

— Да, милая, — Вела остановилась у двери, подталкивая брата вглубь комнаты. — Мягче, не пугай, — прошептала брату. — Люди тяжелее переносят беременность вол… ребенком нашего вида. Общее плохое самочувствие, возможно, повышение температуры…

— Тошнота, да?

— Да, милая. Но это все временно. Самое главное хорошо питаться. Мы обязательно тебе во всем поможем, мы теперь твоя семья, — Вела улыбалась, но Лиля этого не видела.

Вот так, в один момент поменялась ее жизнь. Все планы, задумки и мечты в одночасье рухнули.

— Я хочу домой, — там мама, там все, как было прежде.

— Ты уже дома, — обволакивающий тон и навязчивая пульсация в голове: «Ты дома… Ты дома…»

— Не смейте использовать свой собачий гипноз! Вы! — Лиля вскочила на ноги. — Ты, — перекинулась на Ара. — Зачем же ты так долго играл в благородство, если мог взять меня еще в том доме или в машине? — отвращение отразилось на ее лице. — Решил развлечься и забыть? А теперь вы мне рассказываете про семью, про истинную пару. Собачьи двойные стандарты, — каждое слово сочилось ядом, она не сдерживала эмоции и хотела ударить больнее. — Я не желаю быть твоей парой. Не желаю, чтобы ты был моей семьей, никто из вас не будет моей семьей. Подлые эгоисты, — шипела сквозь зубы. — Моя семья там, — указала на окно пальцем, — там мои родители, там мой… Даня… — эмоции выплескивались через край.

Девушка, стоявшая на кровати, рухнула на колени и громко зарыдала. Нет больше ее Дани, разве она сможет его обмануть? Нет, конечно, нет. Мама, папа, — Лиля представила их реакцию на беременную дочь, которая даже не сможет объяснить, как такое произошло.

Зверь выл, надрывно и горько, метался, словно загнанный, хотел успокоить свою пару, помочь, утешить. Но не сейчас, сейчас она его не подпустит к себе. Все слова, сказанные ею, яркой болью рвали душу, заставляли дергаться, как от удара. Они не выдумка, не ложь, а кристальная правда. Ар пошел на поводу инстинкта, поддался зверю и теперь будет расплачиваться за это. Смотреть в глаза своей истинной пары, которые полны ненависти и презрения.

— Предупредите моих родителей, что со мной все в порядке, — Лиля вытерла слезы тыльной стороной руки. — Я хочу побыть одна, — уже совсем твердо произнесла просьбу. — Обещаю, что не буду вредить себе или ребенку. Он не виноват, что его отец беспринципный…, — Лиля долго подбирала слово, но никакое из них не отражало всю гамму чувств.

Лиля, не взглянув на присутствующих в спальне, поднялась и неуверенной, петляющей походкой побрела в душ.

Раздевшись, зашла под горячие струи воды: ей жизненно необходимо согреться, унять ту нервную дрожь, которая охватила тело. Тщательно намылила мочалку и терла с усилием тело до покраснения, желая смыть боль. Тихие слезы смешались с потоком воды, льющейся сверху, и она разрешила себе расплакаться. Медленно сползла по кафельной стене, опустила взгляд вниз: неужели сейчас внутри нее новая жизнь?!

Лиля всегда представляла свою беременность как осознанный шаг, к которому они вместе с любимым мужем будут готовиться: выбирать клинику, посещать курсы, присматривать обои с милыми зверушками. Представляла, как будут счастливы ее родители, узнав о будущем внуке. А что сейчас? А сейчас есть ребенок, но нет ничего вышеперечисленного.

Есть ребенок, который ни в чем не виноват, и она его будет любить. Любить всем сердцем. Все ее желания отошли на второй план, остался лишь он. Ее малыш. Ее!

С этими мыслями поднялась с пола — хватит себя жалеть. Нужно учиться жить дальше, учиться жить в чужом доме и с чужими людьми.

Она не была наивна и понимала, что ее не отпустят, не выпустят из поля зрения. Но есть возможность договориться, выторговать немного свободы. Если все разговоры о паре не ложь, то Ар не причинит ей вреда.