Хотелось крикнуть, что есть мочи: «Вы все меня пугаете!» Девушка замоталась в плотную ткань и сильнее сжалась.

Ар кивнул Константину на дверь и добавил:

— Я позвоню.

Мужчина молча собрал вещи и вышел, не прощаясь.

— Сколько я спала? — спросила Лиля, не покидая угол.

— Сейчас шесть утра, — спокойно ответил Ар, возвращая кресло к кровати. — Не хочешь присесть?

— Где мои шорты и обувь? Мне нужно домой, мама с ума сходит, — Лиля вспомнила, как нехорошо они расстались, и мама, точно, места себе не находит. — Где мой телефон?

— Нам нужно поговорить, а после я дам тебе позвонить.

— Что значит, дашь? И если ты боишься, что я пойду писать заявление или болтать о мистическом принуждении к сексу налево и направо, — этого не будет. Мне не нужны ваши деньги и не нужна шумиха. Я бы хотела все забыть, как страшный сон.

По сердцу мужчины словно хлестнули плетью: он не был наивен, но тешил себя надеждой, что Лиля будет хоть немного рада его видеть.

— Я боюсь не за это.

— А за что? Господи, думаешь мне кто-то поверит, если я расскажу, что вы оборотни? Да меня быстрее в лечебницу упекут, — девушка переминалась с ноги на ногу.

— Сходи в туалет, умойся, приведи себя в порядок. А я принесу завтрак, ты же голодна? — он не забывал наставления сестры и старался быть мягче.

— Да, голодна, — быстро согласилась девушка.

Она отпустила края шторы и юркнула в ванную комнату. На пуфе нашла шорты, нырнула в них, пробежала босиком к двери, ведущей в спальню, прислушалась, выглянула — убедилась, что никого нет. «Пожалуйста, хоть бы была не закрыта» — она медленно повернула ручку и потянула на себя. Заперто.

Взглянув в замочную скважину, Лиля убедилась в этом: ключ торчал с другой стороны. «Бежать из этого дома!» — пульсировало в голове.

Подбежала к окну, отдернула шторы, распахнула створки и взглянула вниз. Дорожка, покрытая гравием, шла под окнами спальни, и никакой возможности безопасно спуститься со второго этажа: совершенно гладкие стены, без единого выступа или впадинки.

— Не надо этого делать, девочка. Там слишком высоко, — у Ара встал ком в горле, когда он представил, что она сделает шаг или оступится.

Лиля захлопнула окно и села на дальний край кровати.

— Что со мной будет? Меня убьют?

Мужчина звякнул подносом, с грохотом поставив его на прикроватную тумбу.

— Не смей говорить о своей смерти! Ты будешь жить здесь, с нами. Со мной, — более спокойно добавил.

— А если я не хочу?

— Тебе придется. Я не отпущу.

Ар слышал, как в ответ на его фразу дыхание Лили сбилось, ее сердце загрохотало в испуге. Девушка нервно взглянула в сторону окна и сжала кулачки. Явно приняла решение попытаться сбежать, как только выдастся возможность.

— Можно? — в дверной проем заглянула Вела. — Милый, смотри, весь чай пролился. Сходи, принеси еще, — она в упор посмотрела на брата и протянула ему в руки поднос. Тот нависал над кроватью, готовый сорваться, если его девочка захочет совершить какую-нибудь глупость. — И можешь не торопиться. У нас будет женский разговор, — уперлась в мужскую грудь железным подносом.

Он неохотно покидал комнату, бросая мимолетные взгляды на девушку.

— С ней все будет хорошо. Обещаю! — Вела закрыла дверь перед лицом мужчины и развернулась к Лиле. — Милая, ты же разрешишь себя так называть? Вот и хорошо, — приветливо улыбнулась. — Давай сделаем так. Я сейчас кое-что расскажу, а ты мне потом задашь вопросы, если что-то останется не ясным.

— Но если я буду знать больше, вы меня точно не отпустите, — справедливо подметила Лиля.

— Ты и сама не захочешь уходить, поверь. Может быть, вначале позавтракаешь? Разговор будет не быстрым.

— Нет.

— Хорошо, поедим позже. Как ты поняла, мы не совсем люди. Все в нашей семье оборотни, кроме Эли, — она человек. Внутри каждого из нас живет зверь — волк. Мы практически не отличаемся от вас, но мы сильнее, выносливее, быстрее и живем немного дольше.

— Насколько дольше?

— Очень долго, можно сказать вечно.

— Да, действительно, «немного дольше», — съязвила Лиля.

— Поэтому боги или природа, считай как хочешь, ввели некоторый контроль рождаемости. Наши детки… волчата, могут появляться лишь от истинной пары. И даже в паре у нас не может быть столько щенков, сколько мы пожелаем. Один или два, не больше. Семья, пара, дети — это смысл жизни любого волка.

— Я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете.

— Помнишь, вчера, у бассейна ты прикасалась к Ару? Что ты почувствовала? Без обмана расскажи.

— Тепло. От него исходило приятное тепло, да. Я не знаю, как передать…

— Понимаю. Я то же самое чувствовала, когда рядом был отец Мити.

— Вы на что намекаете? О, нет! Нет! — Лиля трясла головой, желая избавиться от непрошеных мыслей.

— Разве ты не чувствовала притяжение? Чем дольше вы будете рядом, тем сильнее станет связь. Тебе не нужно будет его касаться, чтобы чувствовать то самое тепло — связь истинной пары. Вы будете единым целым: волки могут слышать мысли друг друга. С людьми такого нет, но ты будешь чувствовать настроение своей пары, сильные эмоции. Это благословение, пережить единение душ. Остальные мужчины померкнут для тебя.