Стоп.

Я что голый?..

Бл@дь!

Я совершенно голый!!!

Убью суку!!!

— Она же обещала «не больше часа». Найду эту ведьму, заставлю вернуть деньги! — голос стервы, бубнящей себе под нос, ворвался в мозг строительным долотом.

Эта сук@ пихала мне в нос вату, смоченную какой-то вонючей гадостью, мало напоминающую нашатырь. Я бы с удовольствием не нюхал, но все еще не мог даже пошевелиться.

— О! Наконец-то! — сук@ заметила, что я пришел в себя. — Как себя чувствуешь? А, да! Ты же еще не можешь говорить! — обрадовалась она.

«Я тебе много чего скажу, а еще больше сделаю, дай только в себя придти!!!»

— А старуха не обманула! — Элла улыбалась так, что позавидовал бы и аллигатор. — Знаешь, какой еще побочный эффект? Именно за него я и выложила такие бабки. — и она звонко рассмеялась. — Не знаешь? Но чувствуешь же? Кстати, что ты чувствуешь? Не можешь пошевелиться? — задавая вопросы, она оседлала меня и провела наманикюренным пальцем по груди.

Хоть один плюс в моем положении, там тоже ничего не шевелится! Вот чего этой девке не хватало? Ну, не мой она типаж! Ладно. Но остальные-то слюнями захлебывались… Выбрала бы себе кого. Нет, бл@дь, нужно в одном белье на парализованном мне прыгать! Может это какое-то отклонение? Есть же там всякие… зоофилия, некрофилия… Фу! Бл@! Придет же в голову!

А Элла продолжала прыгать, выпячивая грудь, облизывать палец, томно приоткрывая рот… и вызывая еще большее отторжение. Стоило лишь подумать о некрофилии…

Интересно, она догадывается, что я с ней сделаю, когда пройдет неподвижность? Ведь не дура же совсем.

Хорошо, еще что Женя сюда войти не сможет. А то что бы она подумала? Сук@, даже думать о таком сценарии страшно!

— Я знаю, о чем ты думаешь, дорогой! — она вновь облизала палец и прижала его к губам. Теперь к моим. А затем наклонилась сама, шепча прямо в ухо. — Что разорвешь меня на кусочки, стоит тебе только отойти от действия зелья. — Да? — заглянула в мне в глаза.

Наверное, в них все же что-то проскочило. Потому что Элла вновь громко расхохоталась, закидывая голову назад.

Вцепиться бы ей в горло! Ей богу, сейчас смог бы. Хоть всю жизнь и недолюбливал за это волков.

— Но ты не сможешь! — она вновь наклонилась, произнося все это мне в лицо и внимательно глядя в глаза. — Потому, что у нагинь есть один секрет. Какой? Один укус, и ты мой. До самой смерти. Твоей.

И продолжая смотреть в мои глаза, она вдруг стала меняться. Нет, не полностью. Видно, Элла была не столь сильной нагиней. Но и трансформированная челюсть ее не красила. И самое отвратное, что я ничего не мог сделать! Смотрел на удлиняющиеся клыки и раздваивающийся язык и даже глаза не мог закрыть.

Моим спасением стала слетевшая с петель дверь. Ее выбило так, что прожжённое полотно улетело к моему столу, сбив с него, судя по звуку, монитор. В дверях разъяренной фурией застыла Женя, с рук которой сыпались на пол искры.

Моя ведьмочка!

Женя.

— Вам сюда нельзя! — дорогу мне преградили.

Но я уже знала, что нужно делать.

Сила, тихонько ворчавшая до сих пор, встрепенулась. Я будто наяву увидела, как она, словно собака, отряхивающая воду, сбрасывает с себя оцепенение. А затем раскрывается в полный рост, разрастаясь в груди огненным цветком.

Потянутся сразу к двум сущностям охраны теперь оказалось плевым делом.

— Открой! — приказала я тому что слева.

Наг, со священным ужасом в глазах, тут же бросился выполнять приказ.

— А теперь спать! — отдала я новый ментальный указ, стоило только перешагнуть за порог. — Ты идешь? — бросила через плечо Алмасу, что с восторгом смотрел на растянувшихся по обеим сторонам двери желтого и песочного нага.

— Конечно, госпожа! — парнишка тут же шагнул за мной.

«Куда теперь?» в пустой коридор выходил не один десяток дверей. И не все они были прозрачны.

«Где?» — закрыв глаза, обратилась к своей силе. И тут же получила ответ.

— Сюда! — я двинулась к третьей по счету двери. Алмас за мной, отставая на шаг.

Дверь оказалась закрытой, но я твердо знала, что Игорь там. И ему плохо. Не больно, но плохо. Как и то, что там еще один че… наг. Только какой-то маленький. Ребенок, что ли?

Часть двери слетела сама собой, стоило только всплеснуть рукой. Из нее вырвался шар огня, величиной с футбольный мяч.

Перешагнув через оставшиеся обломки, я увидела занимательную картину: на голом Игоре сидела расхлестанная брюнетка в черном эротичном белье.

«Еперный театр!» — выражение нашего физрука было уже готово слететь с языка, когда брюнетка повернулась ко мне лицом. Но заменилось на:

— Мамочка родная!

Правда, страха не было, хоть и выглядела нагиня жутко. Два огромных зуба выпирали из слегка трансформированного рта, украшенного чешуей, вместо губ. Картину дополняли змеиные зрачки и черный раздвоенный язык.

Вот только любоваться «красотой» желание не было. Было другое, стащить ее с мужа и выкинуть… Сама не заметила, как начала выполнять намеченный план. Ипостась брюнетки оказалась маленькой, словно ущербной.