Дальше слушать все эти жуткие и страшные до дрожи в ногах нейрохирургические термины больше не мог. Выкинул вперёд кулак, нокаутировав его на пол.

Льюис усмехнулся и, переведя дыхание, спокойно поднялся.

— К утру Робертс быть не должно. Если не выполнишь, решать проблему буду я и более кардинально. Усёк? Теперь пошёл нахуй отсюда, слюнтяй!

Я сплюнул ему под ноги и вылетел тогда из кабинета…

В висках стучало. Звук выстрела до сих пор в голове. Ощущал капли крови на своём лице, видел её на спецодежде и руках. Ветвями болезненной заразы она обволакивала моё тело, очерняя своим смрадом и тленом. Влетел в раздевалку, наспех натянул одежду прямо поверх рабочей. Мыл руки и лицо до звенящей скрипоты.

В ладонях невероятный тремор. Хотелось рыдать, орать благим матом, лезть на стену от убитой мной совести. Я видел много смертей, столько ненужных и жестоких. Я смотрел на них и ненавидел всех, кто это творил. Старался обособиться от этого. А теперь? Теперь сам бесповоротно переступил эту линию. Одним жутким и решительным шагом. Ради неё. Снова всё ради неё. Из-за неё! Блядь!

Добежал до нашей сраной лачуги, не имеющей удобств и простого быта. Скинул с себя всю одежду и бросил в мусорный пакет.

Ноги и руки холодели, в голове вакуум, язык сводило. Сердце развалилось и стремилось из меня позывами рвоты. Я не мог дышать. Частые и короткие вдохи не наполняли грудную клетку кислородом, а нераскрытые лёгкие вызывали нестерпимую боль под рёбрами.

Виски! Много виски. Опрокинул бутылку, опаляя янтарной жидкостью горло. Захлёбываясь слезами, задохнулся и меня вывернуло наизнанку. Страх перерос в ярую злость. Швырнул полупустую бутыль в стену. Мало. Это не выбило из меня душу. Схватил стул и принялся громить шкафы, мебель и технику. Полностью обессилив, рухнул на пол посреди комнаты. Алкоголь и моральная пустота погрузили, наконец, сознание в беспамятство… Но мне теперь никогда не забыть, что я сделал…

— Пора заканчивать, — подвёл итог Сэм. — Майерс пасёт каждый шаг, а он не глуп, и скоро нас накроют, — оглядел меня. — Ну и хреновая у тебя видуха.

Окинул его нездоровым взором. Заканчивать? Это значит лишь одно. Нет, не могу. Не сейчас. Я не готов. Голова отрицательно затряслась, виляя судорожным маятником.

— Я не могу её убить… Только не её, прошу тебя. Не трогай её… Оставь…

— Слабак! — презрительно фыркнул Льюис.

Его приход тогда в камеру Джилл был целенаправлен и спасло её лишь чудо в лице меня и Майерса. Выкладывая кольт следователю на стол, я убирал Льюиса с своего пути. Знаю, что ненадолго, но мне это даст время, чтобы придумать как вытащить отсюда Джилл и скрыть от легавых и всех этих хреновых защитников.

Но всё пошло к чертям. Блаженное и высокое чувство счастья накрыло голову, когда понял, что Джилл раскрылась для меня. Впервые ощутил её ласку, преданные касания, томление женского тела в моих руках. Она должна стать моей, должна жить. Я могу измениться для неё, могу дать всё то, чего лишил по глупости. Ещё не поздно всё исправить.

Решение было принято. Устроить ей побег или инсценировать самоубийство самый верный вариант. Я обнулю её для Льюиса, для полиции, для всех. Только она и я… Всё получится. Амнезия мне на руку. Я успею показать ей какой на самом деле. Она узнает…

Поверил сам в себя. Душа с радостью стремилась в рай, но вдруг упала, вдребезги разбившись о землю…

Вскрыла вены. Что?! То есть как это?! Не может быть! Ведь всё стало хорошо. Мы были вместе. Душа заболела ещё сильней, чем когда вырывал её из сердца с корнем, впуская ненависть, как антидот.

" — Я помню тебя. Помню всё, что ты творил со мной! Помню теперь всю свою лютую ненависть к тебе, все твои гнусные и мерзкие действия с моим телом, помню мой страх и отвращение… Я помню тебя, ублюдок, и должна уничтожить. Всё было болью, но больнее ты сделал сейчас, влюбить меня в себя — наивысшая точка твоего садизма. Ты выиграл и этот бой."

Полюбила?! Меня? То чудовище, что сам в себе презираю?! Я давно раб своему телу. Давно променял совесть на гроши. Перестал видеть ту черту между правильным и неправильным. Я — чёртов Адам, что пошёл на поводу у Евы и съел запретный плод. Я тот, кто стёр грани и размыл линию между добром и злом. Я знаю, где она, но это стало всё настолько далеко, что боюсь не найти к ней возврата. А надо ли?

Шок. Снова боль. Ненавидит, потому что любит, а полюбила, потому что просто не помнила. Но память вернулась, а с ней её презрение умноженное теперь в сотню раз. И Кас. Он тот за кого она готова бороться — укус на плече это явно доказывал.

Снова алкоголь и злоба увела в туман остатки моей адекватности.

Пора заканчивать, но так, чтобы навечно…

Убить. Вырвать корень моего зла. Поставить точку… Почему так? А как? Её жизнь — гниение моей мерзкой душонки. Моя смерть, кровь на моих руках и огромная дыра в груди…

Вторая пачка сигарет сброшена на пол. Виски не помогает да и не нужно больше. Весь вечер смотрю на дуло пистолета, который покоится рядом с моей рукой…

— Ты ебанный придурок! — орал Сэм, когда я еле приполз из той хижины. — Ну грохнул её — молодец, а того козла зачем туда приволок? Показал себя! На хрена?! Да и ещё в живых оставил! Ты — психопат, такой же, как твоя шавка!