Снежана, точно подкошенная, начала оседать. Успел подхватить ее хрупкое тело. За спиной Виктория и Томирис плели свои заклинания, все дальше отгоняя Тьму.

— Все хорошо, Снежа, — бормотал я, прижимая жену к груди. — Ты со мной.

Но Снежана молчала. Зато была рядом со мной. Осталось понять, где я находился, и выбраться. Радовало то, что мать Снежаны была рядом. И Виктория, да. Пусть я и был зол на старуху, а все равно принял ее помощь.

— Приди в себя, упырь! — раздался ехидный голос Вики, а следом ощутил, как плечо опалило огнем.

С трудом приоткрыл глаза. Я лежал в своей кровати. Снежана — рядом, на подушке. Пусть все еще была в обличие зверя, но тихо и безмятежно спала.

Зато Виктория, бодрая, сверкая высокомерным и презрительным взглядом, нависала надо мной.

— Как тебе поездочка по Темной стороне? — хохотнула Виктория. — Прежде, чем окончательно очнешься, вампир, напомню, что нельзя разбивать мои подарки!

— Понял уже! — процедил я, морщась от боли, сковавшей все тело.

Словно меня сбросило со скалы в самый глубокий обрыв и поболтало там как следует. Казалось, будто каждая кость была перебита и никак не могла срастись.

— Томирис видела кое-что, когда была там, с нами, — уже серьезно и не так воинственно пробормотала ведьма. — Но об этом мы поговорим позже. Тебе нужно поесть, упырь!

— А тебе отдохнуть, — заметил я, с трудом садясь в постели.

Бросил взгляд на дверь, которая была распахнута настежь. Яромир бережно выносил жену из комнаты. А в коридоре я умудрился заметить одежду моего отца. Старик топтался там, не решаясь войти, но и исчезнуть не мог. По каким причинам — я пока не понимал. И решил разобраться с ними позже.

Виктория пошатнулась. Я успел подхватить ведьму. Но отец тут же оказался рядом.

— Не прикасайся ко мне, кровосос! — рявкнула Вики весьма воинственно.

— Иначе что? — усмехнулся отец, но вопреки нежеланию ведьмы, подхватил ее на руки.

— Прокляну! — пригрозила ведьма, но перестала сопротивляться, наоборот, обмякла в руках моего родителя.

— Пройденный этап, Вики, — расслышал я голос отца, и в нашей со Снежкой спальне стало вдруг пусто. Эрик, который так же застыл в коридоре, закрыл двери, оставляя нас с женой.

И я выдохнул, упал на подушки, прикрыл глаза. Осталось придумать, как уговорить мою волчицу обернуться в человека. Ведь сейчас, когда Тьма не властна над ее телом, Снежану ничего не удерживает по ту сторону.

— Хочешь, я куплю тебе еще сотню твоих любимых кед? — пробормотал я.

Волчица открыла один глаз. И вновь сделала вид, что крепко спит.

Однако я рассмеялся, пусть и сил уже ни на что не хватало. Рассмеялся, потому что растворился в небесной синеве глаз моей любимой, но строптивой жены.

— Убери от меня свои руки, упырь! — воинственно, но едва слышно пробормотала Виктория.

Дьярви усмехнулся. Но, разумеется, рук не разжал. С этой ведьмой нужно быть начеку. Но отчего-то вампир чувствовал, не станет она сейчас враждовать с ним. Потому что слишком устала, вымоталась, много сил отдала, чтобы вытащить сына, привести его обратно, с той стороны, откуда почти никто не возвращался.

Сын…. Еще одна причина их разлада.

Старый вампир уже и вытравил из памяти подробности тех событий, что случились с ними много столетий назад. Осталась лишь горечь, с которой Дьярви существовал все это время.

— Ты должен отпустить меня, вампир! — менее воинственно пробормотала Вики.

Голова женщины вопреки произнесенным словам покоилась на широком плече вампира. А глаза ведьмы были закрыты. И со стороны казалось, будто юная красавица уснула в объятиях привлекательного мужчины.

— Вики, понимаю, тебе не терпится оказаться на противоположном краю земли, но лучше потерпи немного. Я не отпущу тебя, пока ты слаба, — глухо проговорил вампир.

Слова довались ему тяжело, потому что на древнего вампира надвигалось давно забытое, невероятно сильное чувство.

— Что ты творишь, Дьярви?! — с дикой тоской в голосе, надрывно, захлебываясь от безысходности и отчаяния, прошептала Виктория.

Сильная ведьма, которая носила звание Видящей и держала в страхе всю нечисть, вдруг почувствовала себя слабой девчонкой. Неопытной и … влюбленной.

Это чувство было опасным для Вики. Запретным. Она сознательно отказалась от него много веков назад. Отказалась от этого мужчины. Запретила себе чувствовать. Ведь тогда тяжкий груз потери не казался бы таким неподъемным.