— Я действительно устал, — услышал он свои собственные слова, доносившиеся будто из туннеля. — Но работа у меня такая, что приходится считать усталость издержками производства.

— Плохая это работа, — сказала она, разливая чай в крохотные чашечки. — У меня был дядя. Я его очень любила. Все, бывало, приносил мне подарки, когда навещал нас. В минуту мог прогнать мою самую черную меланхолию... И вот скоропостижно скончался. От переутомления, как объяснил мне отец, когда я спросила его, почему дядя Тейсо больше не приходит. — Она посмотрела на него своими огромными глазами. — Смотрите, как бы и с вами такого же не случилось!

— Вам-то что до этого? — усмехнулся Джейк, внезапно почувствовав чувство жалости к самому себе.

Камисака и бровью не повела. И в который раз Джейк поразился ее воспитанности.

— Мне кажется, жизнь приучила вас к постоянному страданию. Может, я очень по-женски воспринимаю мир, но мне именно так кажется. — Она бросила на него быстрый взгляд. — В вас осталось так мало веры в человечество, что вы постоянно думаете, что кругом одни лгуны, да?

Она сказала это без горечи и без злости. Скорее, в ее голосе была интонация мягкого вопроса, что заставило Джейка серьезно отнестись к ее словам. А ведь она права, -подумал он. Он действительно всю свою жизнь был опутан паутиной лжи. И такая жизнь не могла не ожесточить его сердце. Внезапно почувствовав злость, он подумал, что разучился видеть разницу между истинными обидами и воображаемыми. И еще он почувствовал злость оттого, что его до глубины души поразила красота и тепло, исходившие от этой женщины. Женщины Ничирена.

Марианна, его жена, была холодна, как зимняя вьюга.

— Я не... — Он остановился, не зная, как выразить свою мысль. — Вы не такая, какой я ожидал вас увидеть.

— Вы ожидали, что я брошусь на вас с ножом?

Он ничего не ответил, молчанием своим подтвердив правоту ее слов.

— Это потому, что ваше сердце свыклось с насилием, — объяснила она. — И сердце Ничирена тоже.

— Я не могу сказать, что понимаю его полностью. Или что я совершенно удовлетворена нашими отношениями. Но он самурай, анахронизм, по недоразумению попавший к нам из другой эпохи. Я многое ему прощаю за это.

— И вы можете прощать ему убийства?

— Я верю в Будду и убийства не приемлю, — ответила Камисака. — Но я достаточно гибка, чтобы не пытаться понять, отчего люди все-таки убивают друг друга.

— Но жить с убийцей! — Ее спокойный, рассудительный и вместе с тем мягкий голос будоражил его. Внезапно он опять почувствовал, как необъяснимая, слепая ярость овладевает им. — Спать с ним в одной постели, готовить для него обед! Ради всего святого, как можно отдавать такому сердце? Как можно любить его, зная о том, чем он занимается, когда он не с вами?

— А как можно жить в мире, зная о его несовершенстве? — в свою очередь спросила Камисака.

— Это не ответ!

— Человек, который пытается создать совершенный сад, стремится к невозможному. Тем более невозможно ожидать, что и другие будут стремиться к этому же. Естественно, что вы разочарованы тем, что люди, живущие вокруг вас, не поступают так, как, по вашему мнению, им следовало бы поступать. И у вас появляется ощущение, что вас предали. Но не люди вас предают, Мэрок-сан, а ваши ценности... Между прочим, в нем столько же гнева на мир, сколько и в вас. Такого же глубоко затаенного гнева. Почему он так глубоко проник в ваши сердца и почему его так трудно оттуда изгнать? Насколько проще вам было бы жить без этого ужасного бремени! — Она улыбнулась. — Может быть, вы мне не поверите, но я от души желаю этого вам обоим.

— Но мы сделаны из разного теста! — горячо возразил Джейк.

— Он убийца, — согласилась она. — А вы кто?

— Я пришел к вам не для того, чтобы обсуждать свою скромную персону.

— Ах да, простите. Очень глупо с моей стороны забывать об этом.

В ее голосе прозвучала легкая насмешка. Или это ему показалось?

— Вы ответите на мой вопрос?

— Я на него уже ответила. Только вы не расслышали моего ответа.

— Я слышал каждое ваше слово.

— Но эти слова не достигли вашего сердца, Мэрок-сан.

Он презрительно фыркнул.

— Вы пичкаете меня поучениями, которые стары как время.

Она посмотрела на него так, будто внезапно поняла что-то, прежде ускользавшее от нее.

— Все верно! — воскликнула она. — Вы не можете ценить того, что получаете без борьбы! Вот если бы Ничирен был здесь, и вы бы схватились с ним врукопашную, а потом и убили, то знания, добытые таким образом, в ваших глазах бы приобрели ценность. Или я бы оказалась женщиной-самураем, которая одной рукой наливала бы вам чай, а другой вынимала из ножен меч, спрятанный под столом, чтобы пронзить ваше сердце! Вот тогда бы вы могли оценить сведения, полученные от меня!

Джейк поежился под ее взглядом, в которым была и горечь, и жалость к нему. Вот уж истинно не в бровь, а в глаз! Она совершенно права насчет его. В глубине души он жаждал схватки. В его мире все, полученное без боя, не имело цены.

В его мире. Старая песня. Джейк вдруг явственно увидел, что они с Камисакой принадлежат разным мирам, и их разделяет бездна, подобная той, которая разделяла его и Марианну после того, как он вернулся с реки Сумчун. Бездна бесчувствия, которой он намеренно отгородился от мира. Она уничтожила в нем не только профессионализм как разведчика, но и человеческие качества.