Джейк не взял с собой компьютерных распечаток, оставленных Дэвидом Оу. Какой в этом смысл? Предатель будет все отрицать, чтобы спасти себя, невинный агент — чтобы спасти репутацию Куорри. В этом смысле между предателем и добросовестным работником нет особой разницы.

На войне, -говорил Фо Саан, — слова не имеют смысла. Люди готовы сказать все что угодно, если им кажется, что это даст им хоть какое преимущество. Только действие имеет смысл. Действие есть квинтэссенция намерения.

— Ты нарушил все мыслимые и немыслимые законы Куорри, — сказал Вундерман.

Он сидел в одной рубашке, уронив руки на колени. Джейк обратил внимание на изменения, произошедшие в нем с тех пор, как он стал Директором. Не внешние, а внутренние.

— Не думай, что мы начнем объяснять свои действия или извиняться за них.

— Генри полагает, что ты пришел, чтобы убить нас, — пояснил Донован. Он стоял все на том же месте, куда его поставил Джейк. — Он считает, что твои китайские гены на данном этапе твоей жизни доминируют. И что на уме у тебя только месть.

По его интонации Джейк понял, что Донован тоже склоняется к этому мнению. Он ничего не сказал. Не хватает еще вступать с ними в полемику!

— Джейк, — обратился к нему Вундерман преувеличенно убедительным тоном, каким врач разговаривает с опасным сумасшедшим. — Я понимаю, что тебе нелегко: трагическая смерть Марианны наложилась на травму после реки Сумчун и от гибели твоего дантаяво время нападения на Дом Паломника... Столько смертей на совести одного человека — это, пожалуй, многовато даже для тебя. Если ты сейчас сдашься, прежде чем пострадал кто-нибудь еще, я обещаю, что на тебя не будет наложено никакого взыскания. Мы просто разберемся во всем, подлечим тебя...

Джейк с трудом мог узнать человека, который завербовал его в Куорри и провел через программу обучения в этих самых вирджинских холмах. Власть, до которой теперь дорвался Вундерман, развратила его. Ответственность оказалась ему не по силам. Ведь и более устойчивые не выдерживали искуса власти. Кроме того, двойственная жизнь, которую ему приходилось вести, тоже, возможно, преждевременно состарила его.

Донован помалкивал, и это тоже показалось интересным Джейку.

Его глаза, как и глаза Вундермана, постоянно следили за ним, но в них не было страха. Он был спокоен, будто занимался переборкой двигателя своего «Корвета».

Тяжелый взгляд Джейка вернулся к Вундерману, потому что его боковое зрение уловило кое-какие отклонения от нормы. И теперь в его распоряжении были доли секунды, чтобы отреагировать на них. В руке Вундермана он увидел пистолет, и было необходимо срочно принимать решение.

Действие есть квинтэссенция намерения.И его собственная мысль: Человек, подославший убийц, прекрасно знал и меня, и Марианну.

Вундерман!

Грянул выстрел, но Джейка уже не было в той точке, в которую целился Вундерман. Он был в воздухе, и носок его правой ноги уже наносил удар в грудь Вундерману.

Оба с грохотом покатились по полу. Вундерман хряснулся головой, пистолет выпал из его руки и отлетел на середину комнаты. Джейк врезал ему пару «коршунов» в печень, так что у того глаза на лоб полезли.

— Не двигайся!

Джейк оглянулся. Донован держал его на мушке.

— Вообще-то мне надо было стрелять без предупреждения!

— В Куорри обосновался предатель, — сказал Джейк.

На душе его было пусто. Он видел перед собой лица Марианны и Дэвида Оу. Их смерти отмщены. Но почему же тогда так пусто на душе?

— Я полагаю, — сказал Джейк, — ты и сам мог придти к такому заключению. Дэвид Оу был убит за то, что выудил кое-какую информацию из банка памяти компьютера Куорри. То же самое произошло и со Стэллингсом.

Джейк отметил про себя, что глаза Донована широко открылись. В них была растерянность, смешанная с недоверием.

— Генри считает, что этот предатель — ты.

— Значит, это я убил Дэвида Оу?

— Ты убил четырех агентов Куорри за столько же дней.

— Они убили Дэвида, когда он ехал на нашу с ним встречу. А потом гонялись за мной по всему Гонконгу.

— С директивой, где ты классифицируешься как «опасный отщепенец», иначе и быть не могло.

— Кто дал директиву?

Донован не ответил, уставившись на Вундермана.

— Боже мой! — ахнул он, затем взмахнул пистолетом. — Отойди от него.

Джейк повиновался.

Донован опустился на колени, расстегнул воротник на рубашке Вундермана, приложил два пальца к яремной вене. Пульса не было.

Глядя в его серое лицо, он сказал:

— Генри, ты сукин сын.