— Макс, к домику отползаем! — заорал он и пальнул в ответ еще раз.

— Покрошат нахрен обоих! У них автоматы! Девку не пристрели! Герой долбаный!

Бандиты открыли беспорядочную пальбу, спасло товарищей только то, что стреляли отморозки из рук вон плохо. Девка вдруг схватила главаря за руку, в которой он держал нож, вывернула ее так, что он заорал и выпустил оружие. Девка ловко подхватила падающий нож, приставила его к шее бандита, развернулась и попятилась к ним. Стрельба со стороны бандитов стихла.

— Ну чего разляглися то, полиция? К дому бежите!

Девка отпустила детину, бросив нож схватила его двумя руками за шкирку, приподняла и швырнула на бандитов, успев при этом сорвать с его плеча винтовку, развернулась и огромными скачками понеслась к дому. Макс с Ололешей переглянувшись вскочили и рванули за ней. Когда они уже почти добежали до дверей, бандиты очухались и принялись остервенело палить вслед. Бегущему впереди Максу пуля попала в бедро, он заорал и покатился по земле, остановившись практически у самого входа. Ололеша заскочил внутрь, затем высунулся наружу, пальнул куда-то в сторону беглых, схватил Макса за воротник и попытался затащить его внутрь. Он уже почти подтащил Макса ко входу, когда почувствовал сильный удар в грудь и потерял сознание.

Он уже не видел, как девка, отпихнув его в сторону, высунулась из двери, схватила орущего Макса за воротник и одним рывком затащила внутрь. Затем она пристроилась сбоку двери, прицелилась, бегло выпустила все пять патронов и захлопнула дверь.

— Ну чего так орать та? Будто ногу целиком оторвало! — Она порылась в большой коробке, вынула оттуда упаковку бинта и кинула Максу. — На перевяжися! Ружжо свое мине давай!

Ололеша пришел в себя и открыл глаза. Он лежал на топчане, в одной футболке, обмотанная бинтами грудь дико болела, кружилась голова, но чувствовал он себя на удивление неплохо. Макс, с забинтованной ногой, стоял у окна облокотившись на стену, сжимая в руках его ижак, у другого окна с сайгой в руках стояла давешняя девка, выглядывая в окно. Ололеша наконец разглядел её. Огромного роста, ощутимо выше двух метров, но при этом крепкая, с мощными ручищами, грубым, словно вырубленным топором лицом, хотя при этом выглядела она довольно молодо, лет на пятнадцать или шестнадцать. Она обернулась, посмотрела на него и растянула рот в довольной улыбке.

— Ага, очухался! Миня Бырка зовут! А одного я пришибла ужо! Совсем насмерть! — гордо заявила она. Кулаком как в рожу дала ему! — она продемонстрировала ему здоровенный, совсем не девичий кулак.

— Эй, там в доме! — заорали снаружи. — Жить хотите? Оставляйте оружие и припасы, что есть в доме и валите нахер! Ловить не станем!

— Ага! Разбежалися! Отпустите, как же! — заорала девка в ответ.

— Отпустим, отвечаю!

— Брешешь! Брешешь ты! Щас браты мои придут и глаз тибе на жопу натянут! Казел! — заорала она в окно, затем высунула ствол и выпалила два раза.

— Ну конец тебе, шкура! Лютой смертью умрешь, а перед смертью мы с тобой натешимся! Все равно ведь выкурим!

— Друг с другом развлекайтеся! Казлы! — снова заорала она.

Снаружи затрещали очереди, и в стену застучали пули.

— Ага, ни попали! — заорала Бырка и пальнула в окно еще два раза. Затем вместо выстрела раздался щелчок, в ружье кончились патроны.

— Ну вот, патронов нету! — обиженно пробормотла девка. — А как заряжать иво?

Она обернулась к Максу, затем сунула ему сайгу в руки, раскрыла шкаф и выставила на стол большую картонную коробку. Затем вернулась к шкафу, вынула из него ижевскую вертикалу и снова растянула рот до ушей.

— Во! Патроны! Ружжо моё! Щас я им!

Она выхватила из коробки пару патронов, зарядила ружьё, подскочила к окну и заорав — Казлы! — снова пальнула куда-то.

Абсурдность картины зашкаливала. Девка обернулась к нему и ткнула пальцем в противоположную стену.

— Туды иди! Ружжо бери свое и смотри! А не то обойдут!

Ололеша кряхтя встал с кушетки, накинул куртку, взял у Макса свой помповик, подошел к столу, набил магазин патронами и поковылял к окну.

Уголовники не утихали, время от времени постреливая в дом, стараясь попадать по окнам, хотя интенсивность обстрела заметно снизилась, видимо они берегли патроны. Снаружи внезапно грохнуло несколько ружейных выстрелов, кто-то заорал, автоматы замолотили вновь, затем опять все затихло. Спустя минуту опять пророкотала короткая очередь, оборванная грохотом ружейного выстрела.

— О, это браты мои пришли! Сейчас они этих всех поубивают!

Ололеше почудилось какое: то движение, он высунул ствол ружья наружу, прицелился, и тут снаружи схватили ружье за ствол, сильным рывком вырывали оружие из рук, а затем приклад ружья с силой врезал ему в лоб и он снова потерял сознание.

— Ну чего у вас, пацаны?

Чалый подполз к пацанам, время от времени постреливающим в сторону дома.

— Зацепили меня! — прошипел Митяй — мент падла, хорошо стреляет! И Жердяя вон подстрелили! То ли менты эти, то ли баба эта бешеная!

— Ага, в отличие от вас, косоруких!

— Да ладно, чего ты, Чалый! Мы же их подстрелили!

— Подстрелили, да не до конца! А баба огонь! Люблю таких, жалко даже, что кончать придется!

— Слышь, Чалый! Может обойдем их да дальше двинем? Палят как бешеные! Баба эта психическая! Сколько тут торчать будем?

— Гундяй, ты тупой совсем? Куда мы обойдем то? Видишь, Жердя с Митяем зацепило, отлежаться им немного надо, пару дней, не уйдут они далеко! Да всем нам передохнуть неплохо! А этих нельзя оставлять! Отправят бабу эту к воякам, да наведут на нас вояк да ментов! Да эти двое сами менты! Далеко уйдем тогда? Нет, кончать их всех надо! Еще и баба эта тут с кем-то! Пойдут по следу, да сдадут нас!