Оборотень крут, но так же бесполезен. Им нельзя управлять. Поэтому от этого тела нужно избавляться. Но я не могу больше уменьшать себе кувшин, переселяясь в орков. А доверить Элику оборотня… Кто знает, что у него в темной эльфийской голове.

На следующий день все поднялись с первыми, ебаными, лучами солнца. Кстати, светило здесь называют тяжелым «Сейаор». Поэтому я буду звать его солнцем. Привычней.

— Ну еще пять минут, — завыл я, чуть не добавив «мам».

— Вставай, Трайл, — трепала меня за плечо бодрая Кая. — Ты опять начинаешь?

— Да что начинаю? Мы не спали вообще, — пробурчал я. — Вы долбанутые в этих фэнтези. С петухами своими утренними.

— Че за фээзи? — встрял любознательный Бом.

— Вставай, Трайл, — не унималась Кая. — Все ждут.

— Ну хоть минуточку…

— Вставай!

И вот так почти каждый день. Почему в книжонка о «попаданцах» никогда не говорилось о ТАКОМ?! Это же, кол вам в задницу, очень важно! Каждый день они ложатся спать, потому что темно, а просыпаются, потому что светло. Выражение «темнота — друг молодежи, в темноте не видно рожи» им, сука, неприсуще. А мне страдай! Ложись спать, когда не хочется; подъем спозаранку. Да, меня бомбит! Я все сказал!

— Ты что бурчишь? — спросила наблюдавшая за моими терзаниями Кентавряша. — Хочешь грибочек? От… переживаний…

Вот чего-то я даже задумался. От «новопасита» бы не отказался. Но после последнего случая в болоте я похоже заболел очень редкой психологической болячкой. Микофобией. Боязнью отравиться грибами. Хер знает, откуда я это знаю.

— Хххххь! — издал звук эльф, и остановился как вкопанный, одновременно с Ашей.

Мы замерли на месте, не понимая, что происходит. Враги?

— Олень, — прошептала наконец Кая.

— Нет. Не просто олень, — неожиданно серьезно уточнила кентавр.

Я не сразу понял, о чем они говорят, а потом увидел. Олень находился примерно в полсотне метров. И словно изучал нас, не пытаясь убежать. Он был огромным, мощным и с фосфорно-голубыми, светящимися рогами. Вроде, как и почти обычный, но что-то в нем… было странным. Неправильным. И я не о рогах.

— Вы чего? — прошипел я.

Все, кроме Аши, смотрели на животное с каким-то обдолбаным видом. Словно перед ними появилось местное божество. Даже орки. Как-то аж мурашки побежали по спине.

— Их называют ашомвальскими оленями, — тихо продолжила Аша. — Один из видов зверей «по ту сторону».

— Что? — удивился я. — Каких зверей? По чью сторону?

— Мы не знаем, откуда они, — пожала плечами Кентавряша. — Просто иногда появляются… в этом лесу… животные… которых не должно быть…

— И не только в этом лесу, — прищурился Джыр.

Олень, будто услышав, что его не должно здесь быть, развернулся и в три прыжка скрылся в густых кустах. Элик сорвался с места, преодолев за несколько секунд расстояние до места, где только что стояло животное. Раздвинул кусты в сторону. За ними ничего не было. Просто редкие деревья. Олень словно растворился в воздухе.

— Не должно быть… — одними губами прошептала Аша.

Никто не знал откуда они берутся и куда пропадают. Их просто иногда встречают по всему Варгарону. Загадка, которую так и не разгадали, оставив безобидным феноменом этого мира.

К концу дня мы остановились на привал, готовясь к моему перевоплощению. До Мурьяки оставалось недолго. По плану — переждать до утра, наблюдая за моими волчьими страданиями, отоспаться до полудня и отправиться в путь. К вечеру должны добраться до поселения и затаиться неподалеку.

— Вяжи меня, — зыркнул я на Джыра. — Ай, не так сильно! Не забывай про циркуляцию крови!

Конечно же, никто не помнит о таких вещах. Нахера? Свяжем руки на неделю, а потом развяжем, как ни в чем не бывало. Пленник запястье потрёт и все. А то, что руки от таких пут отмереть должны — кому, нахер, интересно. Занудам только. А мне вот теперь существуй в этом мире, начитавшись эротично-фантазийных историй. Реальность-ожидание, блин. Не, серьезно? Помню, как читал книгу, где парень с девушкой месяц жили в пустыне. Выживали, бедолаги. Писалось, как они там кактусы жрали, воду искали, глюки ловили. А вот как они срали, я так и не узнал! Чем подтирались? Песком? Сфинктеры трескались от этого или нет? Пили ли мочу свою?! Реальность покажи, епаныврот! Вот это я понимаю… А то, блять, целовались они там… Как можно целоваться в пустыне? А трахаться? Трахни тогда уж рулон наждачной бумаги.

— О чем задумался? — сочувственно спросила меня Кая.

— О бытие и смысле жизни, разумеется, — не раздумывая, ответил я. — Просьба, никогда не спрашивай, о чем я думаю, окей? Плохой вопрос. Лучше не знать тайны, что терзают мой ум. Они могут загубить твое невинное молодое сознание.

— Я пятьдесят зим прожила, Трайл. Может…

— Ик! — вылупил я зенки на «старую деву».

— Что т?..

— Ик!

— Воды дать?

— Цианида.

Тишина.

— А что это? — поинтересовалась ЖЕНЩИНА.