Я рассмеялся. Впервые за долгое время.

– Передай эр Мурру, что я безумно соскучился и признаю свою вину, - ответил дяде Алю.

– Передам, конечно. А ты отдыхай, Асти. Впереди много дел. Фестиваль прощания с зимой скоро, обещаю предоставить тебе глыбу льда для творчества. Кстати, все не было повода сказать, что статуя эр Мурру понравилась. Он крайне польщен и даже вычеркнул из списка одну особо редкую книгу, когда я ему о ней напомнил.

– Думаешь, за вторую статую он вычеркнет еще одну?

– Возможно. До завтра, малыш. Мы с Мари пока остались во дворце, так что увидимся.

Дядя Аль вышел из комнаты. Я думал, на этом все, но следом за ним ко мне пробрались Мари и Берт.

– Ты как? – спрашивали они почти в один голос и едва ли не тянули в разные стороны.

– Если еще кто-то об этом спросит, кого-нибудь прибью, - пообещал искренне.

– Не выйдет. – Мари погрозила мне пальчиком. – Папа говорит, тебе лучше.

– И моя мама подтверждает, - присоединился Берт. – Кстати, мы принесли тебе запрещенную вещицу.

И протянул мне шоколадную конфету.

– Сладкое улучшает настроение, - прокомментировала Мари в ответ на мой удивленный взгляд. – Берт уже воет от бульона. Я решила, что и ты тоже, так что ешь быстрее, пока никто не видел.

За пять минут друзья вывалили на мою голову ушат новостей, а потом так же быстро попытались скрыться, но я попросил:

– Мари, на два слова.

– Я в соседней комнате, - откликнулся Берт и оставил нас наедине.

– Я тебя слушаю. – Подруга присела прямо на кровать. От нее пахло цветочной водой.

– Прости.

Кажется, это слово можно считать словом дня.

– Асти…

– Подожди, - перебил ее. – Я хотел извиниться. Ты чуть не погибла из-за меня. Но это был уже Мартис, и…

– Я знаю. – Она прислонила ладошку к моим губам. – Все хорошо, Асти. Правда. И теперь никакие пророчества над вами с Бертом не властны. А остальное уже закончилось, да?

– Да.

– Главное, выздоравливай, - добавила Мари. – И не бегай от нас больше. Мы с Бертом очень беспокоились. А еще я очень соскучилась.

– И я.

Мари подумала мгновение, а затем коснулась губами моих губ.

– Мари? – Я замер от удивления.

– Помнишь, в твой пятнадцатый день рождения я озвучила тебе план мести? – улыбнулась она. – Считай, что он уже в процессе исполнения.

Поцеловала еще раз и сбежала, оставив меня в полном изумлении. А глупое сердце билось радостно и быстро-быстро. И засыпал я таким счастливым, что страшно было просыпаться. Наверное, потому, что наконец-то обрел покой внутри.

Альберт

Все наладилось. Да, не сразу, но постепенно жизнь вошла в свою колею. Владис привез в столицу мою маленькую сестренку, и я часами пропадал у них с мамой, наверстывая упущенное. А когда уезжал в академию, мама почти каждый день писала мне записки, едва не израсходовав весь запас магических вестников в Арантии. С Владом мы подружились. Я все еще не понимал, как это – аномалия бессмертия, но принял на веру. Не проверять же? Мариетта вернулась в академию, и мы снова ставили на уши и студентов, и педагогов.

Асти тоже выздоравливал. Сложно, долго. Его настроение было слишком изменчивым. Только мы с Мари не отступали, вытаскивали его из дворца силой и заставляли идти с нами в какое-нибудь интересное место. Тем более, дядя Дар разрешил и даже приветствовал, так что мы пользовались его разрешением вовсю. И постепенно Астар успокоился. Да, он сильно повзрослел после всего, что произошло. И, казалось, понимал куда больше нас, но разве это что-то меняло? Нет. Он оставался нашим родным человеком, и мы больше не собирались отступать.

У меня оставалось только одно незавершенное дело. Я не знал, как подойти с ним к крону, поэтому сначала посоветовался с Эленцием, и уже он попросил у брата разрешения на мою встречу с бабушкой.

Ее держали в той самой тюрьме для аномальных магов, куда когда-то крон отправил меня. Входить в эти стены до сих пор было страшно, но необходимо. Чтобы наконец-то расставить точки в моей истории до этого дня.

Камера располагалась на подземных этажах. Тюремщик косился на меня так, будто готов был оставить там вместе с бабулей, но покорно открыл дверь. Ленор рассказывал, что сам он иногда навещает мать. Я же понял, что этой одной встречи мне хватит надолго.