— Милый, ты дома! — радостно восклицает Крис и хочет прыгнуть ко мне на шею, но я тут же отворачиваюсь. Ну, надо же. Как же быстро она оттаяла, стала такой белой и пушистой, прямо ангелочек. — Ох, слишком ты много выпил, — морщит свой очаровательный носик и машет рукой перед лицом, словно бы запах перегара ей очень неприятен. — Тем более, — понижает голос до шепота, склонившись ко мне, — когда у нас в гостях мои родители, — резко выпрямляется, повернувшись к якобы дружелюбно улыбающимся родителям. Как же тут все искусственно, очередной разыгранный спектакль, который я намерен прекратить. — Нужно же свадьбу обсудить.

А они все основательно к «званому обеду» подготовились. Надели лучшие наряды, дабы все выглядело очень даже официально. Крис облачена в зеленое платье ниже колен с ажурным подолом, открывающим вид на голые лопатки. Ее мамаша облачилась в длинное серое платье с закрытой шеей. Сам же мерзавец напялил на себя дорогой костюм-тройку, явно ощущая себя хозяином положения. Семейка Князевых готова к обсуждению торжества, которого они никогда не увидят.

— Кристина, — все-таки кладу ладонь на ее тоненькое плечико, от чего она вздрагивает, накрывает свой рукой мою, — свадьбы не будет.

На мгновение в помещении воцаряется просто гробовая тишина. Все представители рода Князевых застывают с каменными лицами. Они удивлены, шокированы таким моим поведением. Явно не ожидали такого ответа. Наверняка, думали, что я сейчас улыбнусь широко, обниму и поцелую каждого здесь присутствующего, а потом сяду за один с ними стол, дабы обсудить наше совместное будущее с Крис. Да не бывать тому. Пусть не рассчитывают на такое развитие событие. Им же лучше начать собирать вещи, так как полицейские в любой момент могут сюда нагрянуть.

Да, после третьей выпитой рюмки мы с Раулем благополучно договорились насчет облавы у какого-то знакомого ему представителя правопорядка. Мужчина в возрасте пообещал, что немедленно соберет свою команду и нагрянет в пентхаус. Тем более он свяжется с российскими властями, чтобы предоставить им всю полученную информацию про грешки своего политика. Князев будет опозорен на обе страны, а там и до всего мира информация дойдет.

— Артур, — голосом строгого отца с примесью презрения Андрей Борисович называет меня по имени. Поднимается из-за стола, поправляет пиджак и, выпрямившись, явно пытается запугать меня ростом. Ну вот совсем чуть-чуть выше меня, а считает себя всевластным Богом, — по-моему, мы все уже обсудили ваши, — делает ударение на данном слове, явно намекая на разговор в больнице, где имел наглость мне угрожать, — с Кристиной планы на будущее, — дочурка тут же прижимается к правому боку и кладет голову на плечо. Есть огромное желание ее оттолкнуть и показать ублюдку документы из той бомбической папки, что находятся в заднем кармане. — Нужно определиться с датой, составить список гостей…

— Я же сказал, — грубо его перебиваю, отчего мужчина убийственным взглядом меня пронзает. Приложить руку к груди, что ли в театральном жесте смерти? — что никакого торжества, — высвобождаюсь из лап Кристины, вздохнув с удовольствием, и потираю поврежденную руку. Немного больно, но это терпимо. Главное, что девушка подальше от меня находится.

— Лучше вот, — завожу руку за спину, видя некий ужас в глазах Князева. Может он подумал, что я сейчас пистолет достану и пулю ему промеж глаз пущу? Вот это было бы неплохо, — ознакомься, господин Князев, — протягиваю ему документы, на которые он смотрит с неким подозрением. Неужели, понимает в глубине души, что этот его погибель? — Бери, бери… — настаиваю на своем, — там очень интересная статья, — забирает распечатанные листы бумаги, разглядывает, словно ядовитую змею и все-таки начинает читать содержимое.

С каждой прочитанной строчкой выражение его лицо становится все более мрачным. Желваки на скулах ходуном ходят, кадык нервно дергается, да и руки трясутся как при тропической лихорадке. Папаша читает сейчас свой смертный приговор. Ведь после такого жизнь его уже прежней не будет, придется привыкать к маленькой камере безо всяких удобств. Там полностью вся информация о грешках могущественного человека, имеющего дружбу с самим президентом России. Они вроде бы на охоту ездят вместе.

Вот будь на месте Князева кто-нибудь другой, уже давно бы с инфарктом свалился замертво. Но нет, Андрей Борисович не такой. Этот гаденыш стойко держится. Даже все также с презрением глядит на меня, после чего с неприкрытой ненавистью разрывает документ один за другим и раскидывает по всей гостиной мелкие клочки, похожие на хлопья снега. Блеск победы видно в его глазах. Как будто он уверен, что у меня нет копий. Ох, и зря он сомневается. Я имею что-то получше этих бумаг.

— Что там было, дорогой? — Вероника Юрьевна наконец-то открывает свой накаченный рот и интересуется бумагами. Да только ее муж не спешит с ней делиться полученной информацией. — Почему ты их порвал? Что-то плохое…

— Рот, блядь, свой закрой, дура! — рявкает так, что она и Крис на месте подпрыгивают и с опаской на Андрюшечку смотрят. Зол, в гневе, в бешенстве. Будь у него в руках пистолет, тут же бы пристрелил с блаженной улыбкой на губах. — Закопать меня решил, да, щенок? — вижу, что с трудом себя сдерживает.

Дышит часто, сжимает кулаки. Может наброситься в любой момент, но точно мне ничего не сделает, так как прямо сейчас к лифту подходят сотрудники полиции, намеревающиеся его арестовать и посадить на время во французскую тюрьму. Потом же он поедет в Россию, где предстанет перед судом, а уж там ему озвучат самый строгий приговор. Есть же и не продажные вышестоящие органы. К тому же микрофон в моем ухе и скрытая камера в футболке помогут его еще сильнее в грязь опустить.

— Так вы уже в яме находитесь по самые яйца, Андрей Борисович, — не могу сдержать довольную улыбку при виде его недовольного лица. Аж ликовать хочется, петь и танцевать, что наконец-то ублюдка уделал. «Спасибо» Раулю Клеману. Он предоставил мне ту еще бомбу. — И никогда не отмоете свою репутацию. То, что там написано, — киваю головой на клочки, разбросанные под нашими ногами, — вас навсегда похоронит.