— Мммм, — медлит с ответом Кристина, от чего мнусь на месте. Не нравится мне ее поведение. Интуиция подсказывает, что надо ноги делать немедленно из Парижа. Сначала Видана, договор, теперь еще… — Нас мои родители к себе на ужин позвали.

Бум! Нет, это не авария, в которую я попал, врезавшись впереди ехавшую машину. Это просто я по рулю ударил сильно ладошкой, чтобы не матюкнуться в трубку. Да что же это за день сегодня такой? Что за очередные неприятные сюрпризы? Я что такой «победитель по жизни», что одно сплошное везение на меня сыпется? Черт! Только не хватало вновь встретиться лицом к лицу с Андреем Борисовичем. Ведь если мы схлестнемся, то кто-то один из нас в живых останется. Надо бы «оружием» запастись, а не то он первый начнет нападать. И тогда точно кто-то от кого-то непременно избавится.

Все же согласившись с Крис на ужин с ее родителями, завершаю разговор и сворачиваю в сторону близлежащего кальянного магазина, чтобы купить новенький вайп. Тот же у меня остался в России. Раз обычные сигареты перестал курить, то электронная смесь должна выручить в этом нелегком деле. Пережить вечер в компании ее родителей, а возможно и всей семьи. Что-то мне подсказывает, что все Князевы сегодня в Париже появятся. А значит быть огромной беде, которая быстро перерастет в катастрофу, так как только дочери этой богатой четы нормально относятся к моей персоне. От чего не покидает ощущение очень плохого предчувствия.

На часах около семи вечера по местному времени. Чуть прохладно, но не так сильно, чтобы замерзнуть. Внутри тела готова разразиться буря эмоций, и смести все на своем пути, ведь мы с Кристиной как раз подъехали к родительскому дому, который они приобрели несколько лет назад, чтобы было, где остановиться во время пребывания в Париже. Сидящая около меня на заднем сиденье такси девушка с сияющей улыбкой на лице выскакивает на улицу и тут же оказывается в нежных объятьях своей дорогой мамочки. Дорогой как в прямом, так и переносном смысле. Ведь Крис любит эту женщину, несмотря на наличие у нее алчного характера.

Вероника Юрьевна предпочитает роскошь и богатство, ни в чем себе не отказывает, тратить баснословные деньги на всевозможную фигню, являющуюся для нее чем-то важным. Шикует день ото дня, глядя свысока на тех, кто является ниже нее по статусу. Зажравшаяся барыня, считающая всех остальных своими холопами в рабстве. Практически полтинник стукнул, а все молодится, строя из себя продвинутую деваху с брюликами в ушах и ключами от новенькой иномарки в руках. Она уже седеть начала после сорока лет, поэтому и носит всевозможные парики, вкалывает в себя тонны ботекса, намазывает лицо толстым слоем омолаживающих кремов. В общем, делает все, лишь бы тело не старело.

Смотрю на них с дочерью сквозь окно такси, не решаясь выйти к ним. Нет, я совсем не трус и способен встретиться лицом к лицу с этой семейкой. Просто нервы-то для меня дороже. Вот бы принять прямо сейчас таблетку успокоительного, чтобы было параллельно на все, что будет происходить. Но, увы и ах, такого лекарства у меня нет с собой. Поэтому благодарю водителя за прекрасную поездку (он правда аккуратно нас вез), поправляю воротник долбанной рубашки (ради девушки ее надел) и выхожу из машины, нацепив на лицо вроде как искреннюю улыбку. Такси уезжает, подняв небольшой столб пыли, я же подхожу к двум совершенно разным женщинам, что стали частью моей жизни.

— Добрый вечер, Вероника Юрьевна, — здороваюсь со все еще стройной дамой в длинном черном платье, глядящей на меня с некоторой долей презрения. Ну, к такому в этот семейке я привык. — Прекрасно выглядите.

Старовато, но прекрасно. Вот как надо было ей сказать. Да только сделай я это, ее зеленые глаза меня насквозь невидимым копьем проткнут, оставив истекать кровью на их лужайке перед огромный особняком, напоминающим замок какого-то французского герцога, приехавшего в свои владения. Хотя, о чем это я? Князевы же якобы настоящими князьями являются, как по фамилии, так и по родословной. Сплошное благородство. Даже кровь у них голубая по венам течет.

— Добрый, — сквозь зубы цедит Вероника Юрьевна, морща свое морщинистое лицо. Все же уколы ботекса ей не помогают, она такая же сорокавосьмилетняя баба, терпящая измены собственного мужа, но не показывающая настоящих эмоций на людях. — Хороший же у тебя парень, Кристина, — прижимается к дочери, словно поддержки и помощи от нее ждет. Актриса погорелого театра. — Даже цветов в дом не принес.

— Не нашел таких, которые бы соответствовали вашей красоте, Вероника Юрьевна, — произношу с сарказмом в голосе, видя побагровевшее лицо будущей тещи. — К сожалению, в цветочных магазинах таких нет. Разве что на кладбище, — последнюю фразу говорю как будто бы тихо, проходя мимо готовой взорваться, как арбуз женщине. Специально же сделал акцент на эти самые слова, чтобы перестала вести себя подобно сучке на золотом поводке и нормально к людям относилась.

Ощущаю спинным мозгом, как она пытается внутренности мои обжечь, чтобы, как следует, помучился, корчась от боли. Ну как же хорошо, что она не имеет такой способности. Крис что-то ей шепчет, должно быть успокаивая. Еще бы мамашка слезу скупую пустила для поддержания статуса оскорбленной особы. Ан-нет, все-таки пустила, вытирает же под глазом якобы мокрую дорожку соленой жидкости. Да по ней просто Оскар плачет, так она хорошо играет свою роль.

— Что ты, говнюк, матери моей сказал, что она рыдает? — Виктор Князев, студент Сорбоны, нарисовался на крыльце особняка. Этот напыщенный индюк так комично смотрится в роли защитника униженных и оскорбленных. Абсолютно ничего не представляет из себя без денег отца, а столько гонора, как будто он наследник королевской семьи. Обычный молокосос со слишком завышенным ЧСВ.1– Что он сделал, Крис? — поворачивается к сестре, которая с мамочкой в обнимочку подходят поближе к нам.