— Приехала к своему любимому братику, — как фальшиво и в тоже время противно. Настоящая дрянь. — А застала его в компании какой-то рыжей девки, — практически вплотную ко мне подходит, разглядывая с ног до головы. Должно быть, отмечает дороговизну или дешевизну моей одежды. Даю ей возможность на меня полюбоваться, даже подмигиваю по окончанию пристального осмотра. Полин Клеман явно не нравится такое к ней отношение. Ох, девочка, это я еще милая с тобой. — А ты кто такая? Что-то лицо твое мне знакомо. Ты случайно не прислуживала на вечеринке в доме Абеля?

Тихонько посмеиваюсь над ее предположением. Облизываю пересохшие губы, смеряю ее презрительным взглядом и смотрю прямо в глаза, которые она через несколько секунд в сторону отводит. Довольно усмехаюсь от ее реакции. А девочка не любит, когда не нее так пристально смотрят. Есть в ней слабое место. Запомню-ка я о нем. Нужно же воспользоваться как-нибудь знанием о своем потенциальном враге. Не будет эта мадемуазель Клеман в служанки меня записывать. Профессию я, конечно же, не считаю какой-то унизительной, но просто ее мнение о людях из себя способно вывести.

— Меня Видана Зотова зовут, — протягиваю ей руку в качестве приветствия. Девчонка же как на опасное насекомое смотрит на нее. Как будто это змея, готовая ее ужалить в тощий зад. — Я журналистка в журнале «Калипсо», — уж это-то она должна знать.

— Та скандальная журналистка, пишущая разоблачающие статьи о знаменитостях и богатеях? — глаза у нее сейчас из орбит вылезут и покатятся по полу как мячики. Боже! Она сейчас мне мультяшку напоминает, пребывающую в некотором шоке. — Рауль, с кем ты связался? — морщит свой носик, словно чем-то невкусным здесь пахнет. Ведет себя как ребенок, не думая, что может задеть чувства других людей. Малолетка безмозглая, которую в детстве не пороли за плохое поведение.

Явно она и в углу ни разу не стояла. Ее точно не наказывали за провинность, лишив телевизора или прогулок с друзьями. Родители точно потакали любым ее требованиям, превращая малышку в отъявленную стерву, считающую себя королевой Франции. Так и хочется сбить с нее спесь ремнем по попе, а потом уже определить в качестве наказания какой-нибудь угол, где она несколько часов бы простояла. Воспитания в ней никакого нет. А еще нос кверху задирает, не боясь, что корона с башки слетит. Сбить бы ее лопатой.

— Я также про вечеринки зажравшейся молодежи люблю писать, — язвлю, замечая сменяющиеся на ее лице эмоции. От презрения и шока до злости и ненависти. — Хочешь, и тебя упомяну на страницах своей будущей статьи? — люблю дразнить таких пигалиц, как она. Они же быстро из себя выходят, совершая одну ошибку за ошибкой.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, мерзавка? — вот теперь мы переходим на оскорбления. Это первая стадия их бешенства. — Да мой отчим по судам тебя затаскает за оскорбления в мой адрес, — вторая стадия посвящена угрозам. — Ты же обыкновенная корреспондентка, пишущая свои статейки за деньги, которые помогают тебе свести концы с концами, — и третья стадия под названием «Лишь я здесь королева». — С моим братом связалась для присвоения его денег, да?

— Ну, уж это ты лучше меня знаешь, дорогая Полин, — краснеет как помидор, а уж как надувается, подобно воздушному шарику. Надо взять иголочку и проткнуть ее щеку, точно лопнет. — Сама же просишь деньги у Рауля, так своих не заработала. Живешь за чужой счет. Настоящая иждивенка.

— Послушай сюда, — поднимает указательный палец вверх, как будто передо мной строгий родитель стоит. Сейчас начнет меня ругать за небольшую провинность, — ты, сучка рыжая. Да я тебя… Ай! Больно! — орет на весь дом из-за того, что Рауль схватил ее за локоть и потащил в сторону гостиной. — Пусти меня!

— Если не заткнешься, хуже будет, моя милая сестренка, — дверь вот они не удосужились закрыть, поэтому я, как и слуги, явно притаившиеся по углам, слышат их разговор. Вот так тема для сплетен у них будет новая. Хозяин ссорится со своей младшей сестрой. — Ты ведешь себя, как сука. Кто дал тебе право оскорблять незнакомого человека? Сильвия не воспитала тебя должным образом? — должно быть он имеет в виду ее мать.

— Не тебе меня учить, Рауль, — дерзко отвечает, наверняка подняв подбородок кверху. — Я всего лишь просила подарок мне на День Рождения сделать, а ты отказал по какой-то непонятной мне причине.

О Господи! Ну, снова она заводит тему про свое торжество. Об этом я точно слушать ничего не хочу. Уж лучше вернуться к Артуру и его невесте, чем ухо греть около гостиной с разговаривающими там братом и сестрой. Не обращая внимания на громкий визг Полин, чем-то недовольной, направляюсь в сторону двери, выходящей в сад. Да только не успеваю даже дойти до нее, тут же оказываюсь прижата к крепкому мужскому телу. Ладонь накрывает рот, руки тянут в сторону какой-то комнаты, где в кромешной темноте меня прижимают к стене и нависают надо мной. Лишь вижу, как ярко горят кофейного цвета глаза, наполненные дикой яростью.