Има взглянула на Моа с надеждой:

— Ну, что-то вспоминается?

— Да.

Моа пересек комнату от кровати к окну и обратно, постоял некоторое время в центре, огляделся по сторонам. Подошёл к импровизированной кровати, подергал доски, снова прошелся по полу туда-сюда. Наступив на шаткую половиц у, задумался, потом присел, подцепил пальцем доску и аккуратно вытащил её.

Отложил в сторону.

Има наблюдала за всем этим с настороженным любопытством. Она чуть не вскрикнула от волнения, когда в открывшемся проеме обнаружилось глубокая ниша, на дне которой виднелся какой-то чёрный свёрток.

Мода извлек находку и развернул без лишних промедлений. В ветхой тряпице хранился прозрачной, как лёд, кристалл. Стоило прикоснуться к нему, и он чуть заметно подсветился: внутри него что-то задвигались, заклубился бледный туман.

— Ты знаешь, что это? — Голос Имы прорвал гнетущую тишину.

— Это принадлежало одному из чародеев Мортелунда.

Моа не мог ошибаться. Магическую вещь он совершенно точно видел в руках у Полувия. Ее называли — «ледяной глаз». Согласно легендам, этот мощный кристалл является осколком Ледяного Сфинкса — божественного существа, жившего в холодных северных морях, за гранью реальности, у самого полюса… В редких трактатах о Севере писали, что Ледяной Сфинкс дрейфует среди айсбергов — спящих богов — все знает о настоящем, а также умеет заглядывать в будущее и прошлое…

— Для чего это?

— Чтобы узнавать правду.

Моа стиснул зубы. Жизненно важные воспоминания стаей бешеных мух бились за стеклом разума. И никак не могли вырваться наружу. Бесценный артефакт Полувия… Кто его принес сюда? Да, чего тут думать! Он сам, Моа, и принес… Убегая из Мортелунда, он захватил «ледяной глаз» с собой»…

Или ему позволили захватить?

— Моа, осторожно! — Има вдруг стукнула его по руке.

Кристалл упал на пол, а на ладони лича проступили черные пятна гнили. Комнату наполнил запах разложения…

— Проклятье! — Моа склонился над брошенным артефактом.

В глубине «глаза», за ледяными гранями, прорезалось вдруг лицо Полувия, и знакомый голос хрипло произнес:

— Где бы ты ни был… Ты должен исполнить мой приказ! Ты должен собрать солнечные королевские райсы, пока не наберешь их столько, что…

Монотонная речь чернокнижника заполняла все пространство — была тихой и одновременно оглушала. Но постепенно через нее прорезался голос Имы:

— Моа… Моа… Нет никакой ведьмы и не было… Это были неправильные воспоминания!

Кристалл вспыхнул ярким светом и потух…

Они так и сидели на полу, перед вскрытым чревом запыленного пола.

Солнце за окнами перевалило за точку зенита и, по вечернему потускнев, устремилось на запад.

— Кость в монетах, это кость дракона, — сказала Има, теребя пальцами свой медальон.

Он вернулся к ней и теперь блестел пуще прежнего.

— Да. И чем больше я добывал этой кости, тем сильнее этот дракон становился. И неуправляемее.

В голову Моа эта догадка пришла синхронно с Иминым предположением.

— Почему они выбрали именно тебя?

— Я не знаю, но… — Лич не закончил фразу — чутко, как пес, вскинул голову и прислушался к звукам за дверью. — Их только тут не хватало!

Ищейки пришли. Много. Человек десять, может, больше, и это значило, что настроились они решительнее обычного. Сейчас будет драка, и сработает ли драконья мощь, пока неясно. Нельзя допустить, чтобы сработала, иначе неконтролируемый монстр напьется невинной крови и наестся людского мяса…

И Има…

Ее в этой драке убьют. Целенаправленно. Она ведь Полувию не нужна.

Или случайно.

Лич медленно повернулся к своей спутнице. Она смотрела на него с тревогой, понимая, что сейчас произойдет нечто нехорошее.

Спросила с надеждой:

— Что мы будем де…

И не успела договорить. Магический импульс, сорвавшийся с руки Моа, лишил ее сознания и отшвырнул в сторону. Боевые заклятья не получается применять с осторожностью.

Уложив бездыханную девушку на кровать, лич кулем замотал ее в одеяло — авось, не обратят внимания! — и направился к выходу. Главное, чтобы ищейки не устроили бойню, чтобы дом не подожгли…

Их действительно оказалось больше десяти. Двенадцать. И тринадцатый — беловолосый старик с символикой Энолы на груди. Он смерил Моа довольным взглядом и тихо предупредил:

— У нас по всему городу боевые отряды, переодетые в разбойников. Станешь сопротивляться — плохо будет всем. Мы тебя ждали. Мы подготовились. Пойдем.

Има очнулась и села, глотая воздух.

За окном стояла теплая ночь, расцвеченная пестрыми городскими огнями. С первого этажа тащило запахом пригоревшей еды, и голоса раздавались, веселые, громкие.