– Как же вы видите, дедушка?

– А мне, мил человек, Бог зрение дает иногда, когда я сердцем к чему-либо прикасаюсь. Вот я и к твоим местам прикоснулся, и Господь мне открыл всю здешнюю красу. Я ведь тебе не говорил, как я попал в твои края. Как понимаешь, странствую я по жизни, туда иду, куда Господь посылает. Жил я последние годы в одной деревушке, километров за тысячу отсюда. Последнее время здоровье стало сдавать, начал уже к смерти готовиться. А ангел Господень явился ко мне и говорит: "Поезжай, Арсений, на юг, в Краснодарский край", - твой поселок назвал.

"Как приедешь, стань в самом центре, чтобы тебя люди видели, и жди. За тем, кто первый к тебе подойдет и предложит помощь свою, последуй. А дальше я скажу тебе, что делать". Вот так я попал в твои края...Скажу тебе, что Дух здесь Святой в воздухе парит, мне даже показалось, что я стал чувствовать себя лучше. Помолодел что ли, - старик улыбнулся и продолжил. Чувствую, что здесь путь какой-то лежит, начало его. К воротам подошел, а дальше пока не пускают? Ждать надобно. Господь мне скажет, что делать дальше. Ты уж потерпи меня, Владимир.

– Да что вы, дедушка?! Для меня ваше появление, как подарок, я ведь очень одинок, хотя у меня немало приятелей и знакомых...
– произнес я. Мне кажется, что жизнь моя только начинается, будто из болота наконец я начал выбираться.

Глава 4.

Миша стоял и смотрел в окно, прижав к груди тряпичного зайчика. Там, за окном, шел проливной дождь, мчались быстро машины, от которых, когда они врезались в лужи, в стороны летели грязные брызги. За дорогой - дома, а за домами, если приглядеться, проходила железная дорога. В ясную погоду можно было увидеть, как по ней шли поезда с множеством маленьких, казалось, игрушечных вагончиков, а в их окнах горел свет, и за ними сидели маленькие люди.

Именно по этой дороге должен был приехать Мишин дедушка, поэтому он внимательно следил за поездами, когда у него была такая возможность. Маму и папу Миша совсем не помнил, даже и не знал, есть ли они на свете, ведь он жил со своим дедушкой Андреем. Они жили в деревне, там было несколько хаток, разместившихся на холме, а внизу протекала речушка. Названий Миша не помнил. С дедушкой они ходили на рыбалку и даже плавали на старенькой деревянной лодке, из которой нужно было постоянно вычерпывать воду. Когда у Миши деревенские мальчишки спрашивали, где его мама, то он отвечал, что дедушка - его мама. Мальчишки смеялись и говорили, что так быть не может, но Миша настаивал на своем, пока его сердечко не переполнялось обидой, и он убегал в слезах, прячась в огороде среди высокого бурьяна. Дедушка Андрей, провидев в лице внучонка расстройство, успокаивал его и говорил:"Ничего, Мишенька, придет твоя мама, обязательно придет". А Миша пуще прежнего пускался в слезы и говорил, что ему никого не нужно, кроме дедушки, и что он будет всегда с ним, до конца жизни. Дедушка гладил Мишу по голове своей шершавой ладонью и приговаривал: "Ничего, ничего, дорогой мой, все будет хорошо. Будем жить вместе, и нам никто больше не нужен. Пусть будет по-твоему", - и прятал взор от мальчика, так как в глазах старика стояли слезы.

Летом они ходили вместе в лес за грибами и ягодами. Дедушка нес свое лукошко, а у Миши было свое, маленькое, которое ему сделал дедушка по старинным правилам, с красивым узором. Дедушка плохо видел и приговаривал:

– Смотри, смотри, внучек, тебе виднее, ты к земельке поближе, и грибочки у тебя перед носиком, а от меня они прячутся.

– Ничего, дедуня, - говорил Миша, чувствуя себя взрослым.
– Я буду вместо тебя смотреть. Один грибок в свое лукошко буду класть, а другой - в твое.

И редко они покидали лес, чтобы их лукошки не наполнились до верха. А грибы-то все белые, просто красавцы! Любили и дедушка, и внучек свои края. Это был их маленький мир, островок в бурном и жестоком море жизни, на котором они чувствовали себя защищенными и спрятанными от всех невзгод.

Вечером дедушка жарил грибы на чугунной сковороде. Ароматный запах стоял на всю избу. Мешая деревянной ложкой шипящие грибы, приговаривал:

– Ничего, милочки, ничего. Вот вы к нам на стол пожалуете.

– Дедушка, - спрашивал Миша смущенно.
– Что это ты с ними, как с живыми, разговариваешь? Ведь они же - грибы!

– Полно, Мишенька, все вокруг нас живое - и лес, и речка, и цветы, и ягодки, и грибочки. С ними надо разговаривать, как с живыми, тогда они нас слушаться будут, любить и помогать.

– А где же у них уши, - вопрошал детский, несмышленый ум.

– Как где? У них все внутри спрятано - и глазки, и ушки, и даже сердце.

– И сердце есть?
– Миша задумался на мгновение.
– Где же сердце?

– А ты вот возьми и прислонись, скажем, к деревцу ушком, и стой тихо-тихо, и услышишь, как за корой сердце деревца бьется.

Миша ходил сам в лесок, который был неподалеку от деревушки, где они жили, и долго стоял, обнявшись с деревом, прижавшись к нему ухом и прислушиваясь, как сердце у дерева стучит. Сначала ничего не было слышно, а потом вдруг как будто изнутри раздавался такой тихий глухой стук: "Тук-тук, тук-тук, тук-тук".

– Дедушка, а я слышал, как сердце у деревца бьется, - сказал потом гордо Миша.