Шрифт:
— Да! Да!
— Так вот в середине дня я отправился в Академию и, постаравшись остаться незамеченным, спросил у консьержа, нет ли ч Академии мсье Патара. Консьерж ответил мне, что он только что с другими мсье уехал… Я сказал, что дело не терпит… И тогда он сообщил, что я наверняка найду мсье постоянного секретаря у мсье Гаспара Лалуета, проживающего на улице Лаффит, дом 32-бис, который только что выставил свою кандидатуру на место магистра д'Аббвиля. Вот они и отправились в экипаже, чтобы, не откладывая, принести поздравления. Но, похоже, я ошибся, поскольку вы не знаете мсье Патара, — добавил с тонкой иронией Элифас де ля Нокс.
— Мсье! Он только что отсюда ушел! — заявил мсье Лалует. — Я не хочу более вас обманывать! Все, что вы нам рассказали, настолько естественно, что нет никакого смысла хитрить. Да! Я выставил свою кандидатуру на это кресло, поскольку был убежден: такой человек, как вы, не способен на убийство, к тому же я был уверен в том, что все остальные просто глупцы.
— Браво, Лалует! — поддержала его супруга. — Теперь я тебя узнаю. Ты говоришь как настоящий мужчина! Впрочем, если мсье сожалеет об этом кресле, еще не поздно его уступить. Одно лишь слово — и кресло ваше!
Мсье Элифас подошел к мсье Лалуету и взял его за РУКУ:
— Становитесь академиком, мсье Лалует! Становитесь и чувствуйте себя им абсолютно спокойно и уверенно! Что же касается меня, поверьте, я всего лишь обыкновенный человек. В какой-то момент мне показалось, что я возвысился над человечеством, потому что я учился.., и многое узнал… Но унижение, испытанное мною после провала в Академию, открыло мне глаза. Я решил себя обуздать.., приговорить к отказу от всего. Я последовал примеру мудрейших монахов, принуждающих самых умных из своих собратьев к тяжелому физическому труду… В глубине канадских лесов я работал как самый обычный траппер [7] . И теперь вернулся в Европу, чтобы пристроить свой товар.
7
Североамериканский охотник.
— Так чем же вы все-таки занимаетесь? — спросил мсье Лалует, испытывавший в этот момент самые приятные в своей жизни чувства, так как речь того, кто в его представлении именовался «просвещенный человек», была пленительна и текла как мед, доставляя своим звучанием удовольствие его слуху.
— Да, чем же вы занимаетесь, дорогой мсье? — вопросила и мадам Лалует, глядя на него круглыми глазами.
И «просвещенный человек» ответил просто, без ложного стыда:
— Торговую кроличьими шкурками!
— Торгует кроличьими шкурками! — воскликнул мсье Лалует.
— Торгует кроличьими шкурками! — вздохнула мадам Лалует.
— Торгую кроличьими шкурами! — повторил «просвещенный человек», с достоинством поклонившись и собираясь уходить.
Но мсье Лалует остановил его.
— Куда же вы, дорогой мсье Элифас? — забеспокоился он. — Вы не должны покинуть нас вот так! Разрешите хоть чем-нибудь вас угостить.
— Благодарю мсье, но я никогда не ем и не пью между обедом и ужином, — ответил Элифас.
— И все-таки нельзя же уйти просто так, — взмолилась мадам Лалует. И прощебетала: — После всего, что произошло, мы многое должны сказать друг другу…
— Я вовсе не любопытен, — ответил Элифас. — И пробыл здесь достаточно для того, чтобы узнать все, что хотел.
Как только я повидаюсь с мсье постоянным секретарем, то сразу уеду поездом в Лейпциг, где меня ждут с шубами для продажи.
Мадам Лалует направилась к двери и решительно загородила проход.
— Извините, мсье Элифас, — проговорила она дрожащим голосом, — но что вы собираетесь сказать мсье постоянному секретарю?
— Да, правда! — воскликнул мсье Лалует, сразу понявший причину нового волнения жены. — Что вы собираетесь ему сказать?
— Бог мой! Ну разумеется, скажу, что никого не убивал! — заявил «просвещенный человек». Мсье Лалует побледнел.
— Не стоит… Он никогда и не верил в это! Уверяю вас, это совершенно напрасная затея! — взмолился он.
— Во всяком случае, мой долг — успокоить его, как я успокоил вас, а также раз и навсегда рассеять все глупые подозрения, нависшие надо мной…
Гаспар Лалует, лицо которого вмиг изменилось, посмотрел на мадам Лалует.
— Ох, девочка, — простонал он. — Это была лишь прекрасная мечта!
Он бросился в объятия супруги и, не таясь, заплакал у нее на плече.
Элифас обратился к мадам Лалует:
— Похоже, мсье Лалует чем-то очень опечален… Я не понимаю, что все это значит…
— Это значит, — заплакала в свою очередь мадам Лалует, — что если станет доподлинно известно, что вы в Париже, вернулись из Канады и не имеете никакого отношения к этим смертям в Академии, то мсье Лалует уже никогда не станет академиком!