— Хорошо. Я вынужден исчезнуть, никакой связи со мной нет и не будет. Ну вам не привыкать к автономной работе. — сказал Драбицын. — Честь имею, господа!

Господин Вэй Лин, круглолицый, пузатый и довольный собой, лежа на своей трехспальной кровати-сексодроме, пускал слюни от удовольствия. Этому весьма поспособствовала красавица Ксяолян, чье имя весьма соответствовало внешности, хотя Нежный Лотос — это не ее настоящеее имя, скорее псевдоним для клиентов. Но лепестки ее лотоса были весьма нежными, а особенно, если она была сверху — пузо господина Вэя к классическим позам не располагало, тут уже больше подходила борьба сумо.

Ну а что бы ему не расслабиться? Посылка от невежественных северных варваров, полученная им недавно, была оценена по достоинству, расшепляющийся материал будет использован на благо Республики Китай. Пора уже, давно пора показать зубы и Российской Империи, и САСШ. А когда и у РК появится своя атомная бомба, чему весьма препятствовали остальные игроки ядерного клуба, особенно РИ, которой не улыбалось поиметь под боком беспокойного, шебутного и хитрозадого соседа, вот тогда можно и поговорить с другими державами по-другому. И пусть это выходит дорого, но зато деньги, поступающие на швейцарские и прочие счета, не дадут такой гарантии безопасности, как небольшая, но мощная ядерная дубинка. Господин с непроизносимой русской фамилией еще и не подозревает, насколько продешевил.

— Дааа… — господин Вэй выгнулся бы дугой, но пузо не позволяло. Все-таки хорошо, что Ксяолян выезжает на дом, не ехать же за удовольствиями на улицу Красных фонарей, этакий Амстердам-лайт для бедных с номерами-клоповниками и рваными, заляпанными страшно себе представить чем, подушками и матрасами.

Внезапно дверь спальни открылась, и на пороге появился человек в черном комбинезоне ниндзя.

— Ты кто? — только и смог выдавить из себя Вэй. Кто-то берега попутал? Напасть на одного из высокопоставленных чиновников министерства энергетики, которое негласно контролировалось Триадами?

Пых-дзынь! В руке человека кашлянул пистолет с большой черной трубой глушителя. Ксяолян упала на Вэя, заливая того кровью.

— А-а-а! — заорал господин Вэй, но его вопль был прерван второй пулей, ударившей ему в лоб.

Стрелок вошел в комнату, неслышно ступая, затем подошел к кровати, и глушителем повернул голову Вэя. Все нормально, правки не требуется.

Также неслышно ступая, стрелок обошел дом и прихватил ноутбук и смартфон хозяина. В сейф он не полез, только сделал видимость, что его пытались вскрыть, покоцав ломиком — все равно возиться с ним долго, а отдача нулевая, ну максимум список именных счетов и переписанные банкноты. В конце концов, ему и так хорошо заплатили за эту работу.

Осталось только нанести завершающий штришок. Стрелок прошел на кухню, достал припасенную свечу, зажег ее и поставил за порогом. Осмотрев плиту, он открыл духовку и включил газ — в этих моделях газконтроля в ней не было. Пусть считают, что это было неудачное ограбление, а обозленный грабитель решил в конце взорвать дом, истинных мотивов они никогда не узнают. Под шипение газа стрелок вышел из комнаты, и вышел из дома тем же путем, что и пришел — через входную дверь.

Пройдя пару кварталов от дома, Нобу Кабаяси спрятался за мусорные баки, распугав недовольно визжащих крыс, и сняв комбинезон, умял его в заплечную сумку. Все, работа сделана, деньги отработаны. Все-таки прав был дед, с некоторыми русскими работать можно. Особенно с Драбицыным.

Мсье Дюбуа вышел из салона машины, опираясь на руку охранника, открывшего дверь. Обернувшись, взял из салона увесистый атташе-кейс — кто сказал, что бумага ничего не весит? Весит, и еще как много… Если ее много. Как в этом кейсе, в котором было ровно миллион евро наличными. Охранник принял кейс и замкнул на запястье стальное кольцо наручников, приковав себя к кейсу, реализовав таким образом поговорку «только через мой труп».

Погода в Парпже, как и в его пригороде Дефансе, этом парижском Манхеттене, была по-зимнему мерзкой. Переваливаясь с плюса на минус, с вечно моросящим зимним дождем или срывающимся снегом, таявшим, не долетая до земли и превращаясь в тот же дождь — удовольствие ниже среднего.

Дюбуа, задрав голову, посмотрел на две башни «Сосьете Женераль», в которых отражалась вся эта депресивная зимняя хмарь.

— За мной, — скомандовал он охране. И они пошли к башням — спереди сам Дюбуа, за ним охранник с кейсом, и замыкал процессию охранник со свободными руками, но с оттопыренной полой пиджака, готовый к любым неожиданностям… кроме, пожалуй, вот этой.

Из банка выбежала красивая француженка в распахнутом пальто.

— Анри! Анри! Подождите! — она махала документами, зажатыми в руке. Неожиданно раздался хруст треснувшего каблука, и девушка упала в паре метров от Дюбуа, больно приложившись ногой. Бумаги рассыпались по тротуару.

Дюбуа, как истинный французский джентльмен старой закалки бросился к девушке, порываясь ей помочь.

— Вы не ушиблись, милочка? — склонился над девушкой Дюбуа, подавая ей руку.

— Все в порядке, месье, — сказала красавица с истинно парижским акцентом. Но непроизвольно вырвавшаяся гримаса показала, что не все так радужно.

— Куда же вы так торопились, мадемуазель? — Дюбуа поднял ее за руку.

— Наш уважаемый клиент забыл документы, — девушка нагнулась, и подобрала с тротуара испачканные листки. — Ну вот, придется теперь все перепечатывать…