Артем толкнул ее. Дверь открылась, и он чуть не задохнулся от страха. Казалось бы, должно наоборот…

Он выбрался в коридор, освещенный, как ни странно, электричеством (хотя и скудно). Подземелье средневекового замка, крепости, тюрьмы… Возможно, это и было подземелье, но как тогда с окном, в котором виднелся кусок скалы? Хорошо, пусть будет «ближнее» подземелье, – решил Артем. Стена из плотно подогнанных каменных блоков, цилиндрический потолок, коридор колоннами разделен на равные участки, и в завершении каждого – широкие арки, сложенные из кирпичей. Капители колонн украшены примитивной лепниной, по карнизу потолка стелится электрический провод, с него свисают, как крючки на перемете, слабенькие лампочки. Ощутимо тянет сквозняком…

Кряхтение затихало. Артем настороженно огляделся. Замысловатая здесь акустика – не поймешь, в какую сторону ушел человек. Судя по всему, он здесь не пленник. А если пленник, то на длинном поводке и с определенной степенью свободы. Он медленно двинулся в ту сторону, откуда тянуло сквозняком – влево. Дошел до облезлой дорической колонны, на которую опирался край арочного свода, сунул нос за край. Сквозняк усиливался, темнота за проемом – несколько лампочек перегорели. Он сделал пять шагов, погрузился в темноту и, вскричав от неожиданности, въехал кому-то в зад!

Оба испугались. Артем потерял равновесие, упал на четвереньки, включил полный привод на все конечности, убрался куда-то вбок, подпрыгнул. Руки автоматически сжались в кулаки, но когда надвинулась фигура в бесформенном одеянии, он не стал их распускать, отступил в освещенную зону. Вслед за ним, чертыхаясь не по-русски, нарисовался тот, кому он въехал в зад. Убогая личность. Человеку лет пятьдесят, но выглядит совсем плохо, невысокий, закутанный в какой-то пыльный монашеский балахон. Солевые разводы под мышками, «расклешенные» рукава, физиономия измазана сажей, сальные волосы свисают сосульками, блестящая лысина на макушке. Он тащил увесистое ведро с углем, с которым предпочел не расставаться даже после столкновения.

Он щурил подслеповатые глаза, что-то бормотал, сутулился. «Хорошо, что я его не ударил», – подумал Артем.

Незнакомец настроил фокус, что-то сипло спросил.

– Простите, не понимаю, – отозвался Артем, – сожалею, сэр, что въехал вам в капот.

Человек поставил ведро… и вдруг заговорил на ломаном, но вполне узнаваемом русском языке:

– Вы один из тех мужчин, которых привезли вчера вечером… Ну что ж, хорошо, что вы пока держитесь. Будьте осторожны со здешними сквозняками – не успеете оглянуться, подхватите простуду…

Артем остолбенел. Но решил не заострять. Мало ли какие чудеса бывают в мире.

– Вы такой бледный, – рассмотрел его внимательно незнакомец. – Или печаль какая приключилась? Или боитесь чего?

– Боюсь, – признал Артем, – изо всех сил боюсь. Где мы? Это монастырь, уважаемый?

Незнакомец отрывисто засмеялся. Под торчащими в разные стороны бровями прятались живые выразительные глаза.

– Ну если хотите, назовите это так. Знаете, я не должен с вами долго разговаривать… Вас двоих привезли вчера вечером. Но хозяина поместья не было, он уехал по делам, поэтому вас оставили здесь. А вообще-то я получил распоряжение отвести вас в более приспособленные помещения…

– А где мой друг, уважаемый?

– О, с ним ничего страшного. Он где-то там, – незнакомец небрежно махнул сухой дланью. – Наверное, вы проснулись раньше него. Я отведу вас к вашему другу, если хотите. Пойдемте… – человек поднял ведро, жестом пригласил следовать за ним и, пошатываясь, побрел навстречу сквозняку. – Здесь не очень теплые помещения, знаете ли, приходится топить печку… Можете звать меня Оскаром. Только не спрашивайте, откуда я знаю ваш язык. Жизнь выдалась такая, что, ох… Да и жить пришлось в разных уголках, пока не осел в этом…

– Но у вас не самая престижная работа, не так ли? – заметил Артем.

– Наверное, – согласился Оскар, – Я уже несколько лет обслуживаю эту часть… монастыря. Топлю, прибираюсь, ремонтирую повреждения в канализации. Если случаются гости – вот вроде вас, то слежу, чтобы им тут было не очень тоскливо… – он предпочел не развивать тему. – Мне нравится. Люблю покой, уединение. Пришлось набегаться в жизни, знаете ли, под старость можно и успокоиться…

– А мы можем отсюда выйти? – с замиранием сердца спросил Артем.

– Ну, не знаю, – замедлил движение Оскар, – не мне решать. Как распорядится хозяин или мистер Карр. Или добрая Аэлла… А зачем вам отсюда выходить, мистер? Там снаружи ничего интересного. Горы, люди не самого доброго нрава, да и мистер Ватяну, если узнает, что вы покинули четвертый сектор, может крепко осерчать, тогда и мне достанется. Нет уж, мистер, выпускать я вас не имею права, уж не обессудьте… – он, вероятно, прочитал затылком, какие мысли витают у пленника под черепом, засмеялся дряблым смехом. – Вы же не причините вреда смиренному Оскару, мистер? Вы сможете выйти на улицу, но из местечка Варну – это горная котловина в сердце Горошан – все равно не уйдете. Смиритесь, мистер. Я вот тоже однажды смирился…