– Нет, – ответил Артем, – я просто искал покупателя. Меня не волнует ваша организация, пока я в своем уме. Я даже не знаю, чем вы занимаетесь. Имелась бы возможность выйти на покупателя через собственные связи, стал бы я привлекать человека, с которым придется делиться?

«А ведь они обычные бандиты, – мелькнула ошеломляющая мысль, – и методы у них бандитские, и рожи бандитские, и мышление. А в чем состоит гений зла, о котором распинался Гергерт?»

– Следующий вопрос, – невозмутимо продолжал Ватяну, – вам знаком человек по фамилии Ангерлинк?

Он старался не выдать охватившей его паники.

– Нет, – он даже удивленно приподнял брови, потом наморщил лоб, как бы перебирая в памяти десятки знакомых фамилий.

– Отлично, – улыбнулся краями губ Ватяну, – вам знаком человек по фамилии Гергерт?

– Конечно, – решительно кивнул Артем, – господин Гергерт появился на моем небосклоне осенью прошлого года – когда в областной картинной галерее Н-ска проходила выставка моих работ. Господин Гергерт произвел хорошее впечатление, выразил желание приобрести несколько картин…

– Милый, ты художник? – проворковала Аэлла. – От слова «худо»?

– От другого слова, – оскалился Гурвич, – тоже на букву «ху».

– По мнению некоторых специалистов, весьма неплохой художник, – разозлился Артем.

– Ой, а расскажи, солнышко, как становятся художниками?

– Очень просто. В четвертом классе меня укусил художник…

– Какая прелесть, – захлопала в ладоши Аэлла. – А что мы рисуем?

– Бога, – огрызнулся Артем. И понес в запале полную дичь. – Младенец Христос, раздающий хлеба паломникам; Христос прикасается к Магдалине, и след его пальцев запечатлевается на ее лбу; поцелуй Иуды – помогший страже опознать Христа в ночной темноте; Страсти Господни – мучения Христа в застенках и на кресте…

Он напрасно рассчитывал, что эти слова произведут на них такое же впечатление, как чеснок на вампира. Аэлла зевнула. Двое мужчин недоуменно переглянулись.

– Если вы считаете, что я агент секретной правительственной службы, то совершенно напрасно. Позднее господин Гергерт снова появился на небосклоне и сделал предложение, от которого я не смог отказаться: обменять случайно оказавшуюся у меня коллекцию божков африканского племени умбара на замок в Пикардии. После этого я с господином Гергертом практически не общался. Вас интересует моя ветхая недвижимость во Франции, которая не приносит ничего, кроме головной боли?

Гурвич и Ватяну переглянулись. Аэлла уважительно задышала в ухо.

– Складно калякаешь, милый…

– Мы что-то слышали о пресловутой коллекции умбара… – издалека начал Гурвич.

– Такая же головная боль, – поморщился Артем, – причем в прямом смысле. Божки добыты в пятнадцатом веке китайскими солдатами на территории современных то ли Сомали, то ли Танзании. Племенные фетиши. Ходит молва, что в этих фигурках сосредоточена огромная магическая сила, способная изменить картину мира. Либо в плане разрушения, либо в плане созидания – уж в чьих руках она окажется. Коллекция оказалась в моих руках, принесла массу несчастий, и я с большой охотой от нее избавился. Картина мира, к счастью, не пострадала.

– У кого сейчас находится коллекция? – спросил Ватяну.

«Раскатали губу», – подумал Артем.

– Не пытайте, не знаю. Сложилось впечатление, что господин Гергерт был уполномочен кем-то свыше. Я действительно не знаю, на кого он работал.

– Жалкий ничтожный лгунишка, – поцокала языком Аэлла и положила руку Артему на голову. – Мне кажется, нам пора раскрутить нашу звезду. А то она какая-то скрученная.

– Подожди, – шевельнулся Гурвич. – Вы странно ведете себя, месье Белинский. Вы и ваш… друг. Сами ищите каналы сбыта картины, вроде бы находите клиента и вдруг начинаете чудить. Пытаетесь сбежать в самолете, аналогичная попытка в аэропорту Бухареста, потом Анюта, в которой никогда не чаяли изменницу, пытается устроить ваш побег… Вы, наверное, удивляетесь, как нам удалось эту лавочку быстро прикрыть? В вашей комнате в мотеле стояло устройство. Его устанавливали не для вас, не обольщайтесь. Оно там было всегда. Вы вели себя, в принципе, грамотно, шумно не обсуждали свои дела. Но начальная фраза «И как тебе наша новая подруга?» несколько смутили слухача. Он доложил. На всякий случай решили посидеть. Смерть бедняги Джерри, увы, стала откровением…

– Господи, какая глупость… – наступало время изобразить безутешные страдания. – Почему вы нас подозреваете в какой-то тайной игре? Это полная чушь! – он театрально взвизгнул. – Разве трудно понять, что всеми нашими поступками двигал страх?! Позорный человеческий страх… Нам надо было искать других покупателей… Павел ошибся! Он решил, что вы убьете нас после того, как картина окажется у вас. Разве это не правда?

– Правда, милый, правда, – погладила его по головке Аэлла.

Артем поперхнулся. Но продолжал жалостливым тоном:

– Нас сразу изолировали, дали понять, что нормальных партнерских отношений не будет. Любой нормальный человек в данной ситуации стал искать бы пути отхода. А кто такая ваша Анюта, мы, ей-богу, не знаем. Предложила вытащить нас из дерьма, кто откажется?

– Ладно, поубавь страдания, дружок, – Аэлла хлопнула его по затылку. Артем чуть не подавился слюной.

Роман Ватяну задумчиво вертел свой компактный распылитель. В принципе, Артем мог бы опрокинуть на пол Аэллу, раздавить ее креслом и спровадить в нокаут сидящего Ватяну. Если с первыми двумя пройдет без зазоринки, он останется на равных с Гурвичем. А что дальше? Строить баррикаду в башне, рассылать сигналы SOS усилием мысли? Он, конечно, поднаторел в передрягах, но пока еще далек от знаменитого любителя коктейля «Водка, мартини, взболтать, но не смешивать».