– Плоховато, – выбрался Ватяну из раздумий, – никудышный у нас сегодня катехизис. – Проявите свой талант рассказчика, Артем Олегович. Поведайте вашим покорным слугам обстоятельства обретения картины Брейгеля «Торжество истины», а также коллекции умбара. А мы уж решим, в порядке ли это вещей, что к простому парню из глубинки липнут предметы, стоимость которых трудно переоценить.

«Сам ты из Крыжополя», – подумал Артем.

Он не умел внушать другим, но если требовали обстоятельства, мог внушить себе. Порой до такой степени, что сам начинал верить. Он выдумывал какие-то подробности, которые невозможно проверить, заострял несущественные детали, врал, изворачивался. Набившая оскомину история Виктора Павловича Самарина, жутковатая галерея Цапнера, где одноименный персонаж передал Самарину бесценную бельгийскую находку. Откровения Самарина о безумной энергии, пропитавшей картину, писаную по заказу некоего сатанинского клуба, демонстрация полотна (он не поскупился на краски, описывая картину), гибель Самарина, гибели Цапнера, переход картины по «наследству» Артему Белинскому, после чего он начинает с несвойственной прытью увертываться от всевозможных людей и организаций, жаждущих заполучить Брейгеля. Павел Фельдман активирует свои полезные связи, «Торжество истины» по поручительству Артема через продажных нотариусов и некую охранную фирму перебирается в Швейцарию (этакий ход конем), а два изворотливых друга при помощи криминального авторитета, осевшего в Нидерландах, отбывают на рыбацком баркасе в Северное море. Снова «люди и организации» рвут на части обладателя сомнительного шедевра, островок в десяти кабельтовых от берега, где состоится последняя битва Добра и Зла, множество убиенных…

– А кто же вас послал собирать по миру статуэтки умбара? – вкрадчиво перебил Гурвич.

А статуэтки умбара его послал собирать по миру некий господин Островский (что возьмешь с покойного?) – заместитель директора турагентства «Раффлезия», широко известный в узких теневых кругах. Видимо, в Голландии Артем все же сумел наследить и попал на карандаш к некой структуре. Отрицать глупо. Организация была. Но что он знает о ней? Контактировал только с Островским и еще в Праге с каким-то надутым старичком, не пожелавшим представиться (не его ли имеют в виду уважаемые собеседники?). Утерю Брейгеля он сумел доказать, но интерес к своей персоне привлек. Простой парень, не супермен, но сумел объехать столько препон – не родился ли этот парень под счастливой звездой? Не coтворить ли из него наживку-кузнечика, прыгающего из страны в страну? Да и как отказаться, когда к тебе приходят реальные кабаны и фигурально выкручивают руки? А оплата за предложенную работу несколько превышает среднюю по стране…

– Так ты у нас счастливчик, милый? – обрадовалась Аэлла. – А давай на что-нибудь поспорим, что это не так?

– Уймись, Аэлла, – скрипнул зубами Ватяну, – и найди для охлаждения своей разгоряченной плоти другой объект. С этим занятным пареньком мы еще поработаем.

– Хотелось бы уточнить, – осмелел Артем, – мы все-таки пленники или гости? Не хотелось бы терять единственную степень свободы, которая пока не дает окончательно засохнуть.

Все присутствующие в комнате дружно рассмеялись. Все по-разному, но в целом получилось зловеще и не очень-то обнадеживающе.

– Поверь, дружок, – за всех ответила Аэлла, – для твоего же спокойствия будет лучше, если ты пореже станешь выходить из темницы. Впрочем, дело хозяйское – броди, где вздумается. Но не говори потом, что тебя сглазили.

Когда он очнулся, организм удрученно сообщил, что настал вечер. Он вскинул по привычке руку с часами, обнаружил, что напрасно вскинул, сплюнул с досады. Гадай теперь, то ли потерял, то ли изъяли, то ли ограбили среди бела дня.

Страх ворочался в желудке, как медведь в берлоге. Что имели в виду эти упыри насчет «сглаза»? В изогнутом помещении горел тусклый свет. Он не мог избавиться от ощущения, что за ним взирает дурной глаз. Он выбрался из растоптанной кровати, обследовал уголки на глаз и на ощупь. Времени достаточно. Потайных дверей в узилище не было, подглядывающие устройства в глаза не бросались. Он приоткрыл дверь, обнаружил в его конце согбенную спину подметающего коридор Оскара, поколебался, выбрался наружу.

– Желаете пройтись? – с хрустом разогнул спину Оскар. Он смотрел настороженно, явной враждебности не выказывал, но и дружить не собирался.

– А разве возбраняется? – насупился Артем.

– Идите, кто вас держит? – пожал плечами служитель. – Все равно вернетесь, куда вы денетесь?

«А вдруг я куда-нибудь денусь?» – подумал Артем и опустил голову, проходя мимо Оскара, чтобы тот не видел его глаз.

– На вашем месте я бы предпочел вернуться до полуночи, – буркнул в спину служитель.

– Почему? – остановился Артем. – После полуночи все случайные прохожие превращаются в тыквы?

– Отчего же в тыквы? – удивился Оскар. – Какие случайные прохожие? Вы, наверное, шутите. Просто после полуночи в замок слетаются демоны, и… Вы же не хотите сойти с ума?

Он произнес эту дичь, как что-то обыденное, никому не интересное. Может, сумасшедший? Но забитый прислужник не производил впечатления парня с тараканами. Пропало желание куда-то идти. Разворачивать тему тоже не хотелось.

– А там безопаснее? – кивнул Артем на дверь.

– Думаю, да, – подумав, допустил Оскар, – если дверь не станете держать нараспашку.

– А какой у нас нынче час? Скоро ли полночь?

Собеседник задумчиво посмотрел на потолок и кивнул.

– Скоро.

– Спасибо, – поблагодарил Артем, – вы не курите, Оскар?

– Нет, – сказал Оскар, – курение – это вредно.

– Правда? – изумился Артем. – А можно еще вопрос? Где мой друг?

– Он в полной безопасности, господин, – вздохнул утомленный вопросами служитель. – Можете не беспокоиться за своего друга.