— Что за волшебные рыбы? — спросил Глут.

— Легкие моторные лодки, — неохотно признался вождь.

— Ну и язык у вас, ребята! — подивился Глут.

Через полчаса они уже шагали по берегу моря. Вскоре в ночном лунном свете и тумане показались смутные очертания земли.

— Уж не собираетесь ли вы туда переправляться? — спросил Маньян. — В такой час?

— Час как раз самый удобный для встречи с гроссмейстером, — заверил своего шефа Ретиф.

— Не знаю, не знаю. Не вижу никакого средства добраться туда.

— Полагаю, средство нашей доставки скоро прибудет.

— А я как раз вспомнил, — заявил Смелч. — На Спруке живут колдуны. Они умеют быть одновременно сразу в двух местах. По крайней мере так говорили старики.

— Чепуха! — безапелляционно сказал Глут. — Всякому известно, что на Спруке ожившие мертвецы справляют свои тризны.

— Отт-т-куда вы это знаете?! — ужаснулся Маньян.

— Мой дядя доукомплектовывался здесь глазом, ухом, носом и гортанью.

— Он… Как это доукомплектовывался?..

— Покупал у мертвецов.

— Я слышал, вы, лумбаганцы, не умираете обычным способом, — сказал Ретиф.

— Да, это верно. Но когда Простейшие разлетаются после неудачной комбинации, они слетаются именно на этот остров, чтобы подумать о новой. Представь, Ретиф: задуманный новый лумбаганец состоит поначалу из одной, оторванной в какой-нибудь кабацкой драке, ноги, потом к ней присоединяется почти бесплотная рука без кисти, и вот, это привидение ходит в тумане, разгребая кучи неподходящих частей, и ищет поджелудочную железу и все прочее по порядку.

— Любопытные суеверия, — проговорил Маньян с дрожью в голосе. — Вот только неясно: они рождены на этом острове или завезены из какого-нибудь места.

— Никакие не суеверия, — заверил Смелч. — Я знаю одного парня, который имеет близкого друга, приятель которого своими ушами слышал от какого-то молодчика, как тот видел лицо погибшего в драке родственника, зловеще выглядывающее из вонючего болота здесь, на Спруке. Он говорил, что эта рожа теперь будет у него стоять перед глазами всю жизнь.

— Наверно, это большое удовольствие — подружиться заново с погибшим товарищем… Пусть даже с одной его головой…

— Это не по мне, Ретиф. Когда мой приятель Декер развалился на части, у меня не возникло никакого желания дружить и распивать эль с его ушами или руками по отдельности.

— Будем надеяться, что Нит — в целости или по частям — здесь тоже никого не заинтересует, кроме нас. И его начальника.

— Да, вам, чужеземцам, вообще везет во многих передрягах, — завистливо заметил Глут. — Не то, что нам.

— Все, как я понял, идет к тому, что на остров отправятся только двое: я да Маньян, — сказал Ретиф. — Спасибо, ребята, за вашу помощь и все такое.

— Э!.. Как насчет того, чтобы включить в десант меня? — запротестовал Глут. — Кроме того, у меня нет ни малейшего желания сидеть на этом берегу и дожидаться, пока подъедут опять эти маленькие пятиглазые дьяволы и посадят меня на тот же стул! Я с вами!

— А я? Не я ли всегда мечтал о морском путешествии… — уныло сказал Смелч. — Но… работа. Увы! Я отдаю себе отчет в том, что не вернись я ко времени на пост — и моя карьера коту под хвост…

— Морское путешествие — это, конечно, не самое лучшее название для нашей переправы на остров, — сказал Глут. — Но если парень по имени Киш стоит у панели, а ты сидишь на том стуле со шлемом на башке — это гораздо хуже!

— Да уж, — вздохнул Смелч. — Мне кажется, что у нас подобралась сейчас хорошая компашка. Было бы здорово как-нибудь еще так собраться.

— Это верно, Смелч, дружище, — сказал искренне Ретиф. — Я никогда еще не чувствовал себя в такой безопасности.

— Спасибо, Ретиф. Если ты переговоришь со стариком, то я охотно сменю его кусок хлеба на твой.

— Я подумаю об этом, Смелч.

— Ну а пока мне все-таки надо идти, ребята. Уволят, сами знаете за опоздание, а ты, Ретиф, пока еще ничего не решил с моей работой.

Когда лумбаганец ушел, Ретиф, Маньян и Глут не спеша двинулись по береговой косе, заросшей густым кустарником. И вскоре их взгляды уже были обращены на чернеющую по правую руку громаду острова Спрук.

— Здесь, джентльмены, — сказал Ретиф, останавливаясь.