— Ты даже не похож ни на одного из них! — рявкнул полковник. — Глаза! У тебя только два глаза!

— Не надо нервничать! — обиделся за товарища Глут. — Парню не повезло, он родился с таким уродством. Что ж мы теперь, смеяться над бедой будем?

— Родился? Родился… Что это такое, черт возьми!

— Да, тебе это трудно объяснить. — Глут презрительно смотрел на полковника. — Тебя нет. Потом встречаются будущие папаша и мамаша. Р-раз! И ты готов. Пожалуйста, соли — и ешь! Уловил?

— М-м… Ты меня совсем за дурака держишь? Я слыхивал байки о том, что чужеземцы появляются на свет как-то странно, из темноты и мрака, но про папаш и мамаш мне заливать не надо, понял?! — Он опять повернулся к Ретифу. — Так… Я хочу теперь знать, чего мне ждать от тебя? Саботажа? Шпионской деятельности? Политических убийств?

— Этот все про то же! — всплеснул руками Глут. — Послушай, приятель! Смени пластинку!

— Боюсь, мы теряем время, полковник, — заговорил Ретиф. — Может, мы все-таки пройдем внутрь? Наш разговор должен носить характер кон-фи-ден-циальный!

— Нет, уж, вы сначала… — начал было полковник, но Ретиф открывал уже полог штабной палатки. За ним проследовал Глут. Замыкал шествие Маньян.

Внутри палатка выглядела богато: комфортабельная мебель, декоративные подушки, яркие занавеси.

— Неплохо, — заговорил, оглядываясь, Глут. — Я смотрю, вы, гроасцы, балуете своих служак. Вот это я понимаю: сфера гроасских интересов!

— Я полагаю, многие были бы очень удивлены, узнав, как далеко распространилась сфера гроасских интересов, — заметил Ретиф.

Полковник с хмурым видом зашел вслед за ними, небрежно кивнул им на кресла, позвонил, чтобы принесли чего-нибудь выпить.

— Ну а теперь, что это за конфиденциальный разговор? — спросил он. — Если вы тот, за кого себя выдаете, то мы с вами уже обо всем договорились.

— Обстоятельства изменились, и нам нужно иметь это в виду, — холодно уточнил Ретиф.

— Вы хотите сказать, что земляне что-то пронюхали?

— Возможность и реальность этого не исключены.

— Но мне говорили, что там у них только двое недоумков, которые и представления ни о чем иметь не будут до тех пор, пока не обнаружат себя сидящими за решеткой!

— Небольшое преувеличение, полковник, — неприязненно глядя на лумбаганца, произнес Маньян. — Мы дело делаем, а вы тут «утки» распространяете.

Полковник побледнел.

— Мне это не нравится! — резко заметил он, вставая из-за стола. — Им известно, что мы дислоцируемся здесь?

— Они только что об этом узнали.

— Ужас! Они прознали о всей внутренней организации дела?

— Увы, — сказал Ретиф.

— Но это чудовищно! — прохрипел полковник Суаш. — Они знают, что мы будем делать в назначенный день?

— Пока нет, — сказал Ретиф, внезапно омрачаясь. — Но во всяком случае они собираются это сейчас узнать.

— Каким образом?! — полковник весь напрягся и сжал кулаки. — Это самый засекреченный военный объект во все времена на Лумбаге! И это единственный военный объект во все времена!

— Очень просто, — заговорил Глут. — В твоем окружении пасется шпион.

— Шпион?! Невозможно!

— Ты говоришь: невозможно? А я тебе говорю: в твоем окружении пасется шпион! В конце концов вы все на одно лицо, как птицы. Все, что надо шпиону

— это загримироваться под одного из вас. — Он насмешливо оглядел бледную окраску полковника и прибавил: — А это несложно.

— Дьявол!

— Работа нехитрая, — беззаботно ответил на это восклицание Глут.

— Да, теперь я вижу, что вы посланы предупредить меня! — заволновался полковник. — Что мне делать?

— Что, что… Раскрыть карты, вот что! — сказал Глут.

— Ч-что?! Что вы имеете в виду?

— Собери всех своих солдат на плацу и отдай приказ им разобраться по винтику на Простейших. Пробравшийся в твой стан землянин не сможет выполнить этого, будь уверен.

— Что? Приказать моим ребятам уничтожить самих себя?

— Предложи что-нибудь получше, Суаш. Все равно на половине или даже в самом начале станет ясно, кто из них враг.