Дан и ректор, разом выдохнувший, навострили уши. С этой частью расследования они знакомы были только вскользь, эльф как побывавший на месте убийства министра, а ректор - как почти жертва толпы после убийства рыночного торговца. Подробнее их никто не посвящал, а король и Лекса были настолько выбиты из колеи, что не сразу заметили, что делятся секретной информацией с посторонними.

Потом переглянулись и мысленно махнули рукой. Ректор и эльф и так влезли в расследование по уши, одним сведением больше, одним меньше, какая уже разница.

– Пришлось поднять дело двадцатилетней давности.
– приступил к рассказу король, поудобнее устраиваясь в ректорском кресле и раскачиваясь на задних ножках.

Чувствуется тут тлетворное влияние одной магички.

– Была тогда громкая разборка. Натуральный скандал. Даже я помню, а пацаном еще был. Не успели еще разобраться с вирусом на Вестании, как новая беда. Выживших тогда поселили в карантин, помните?

Слушатели кивнули. История и правда была неприятная. Несколько тысяч уцелевших от вестанийского смертельного вируса, и добравшихся до родного материка, еще года три, для надежности, провели в наспех разбитом прямо на берегу лагере, подальше от города и цивилизации. Сначала в палатках, потом маги возвели временные жилища, но все равно скученность и отсутствие обычных благ цивилизации вроде водопровода чуть не породили новую эпидемию - банальных грязевых инфекций вроде дизентерии.

– Убитый на рынке, господин Тилберг, был тогда простым торговцем. И одним из поставщиков продуктов питания в этот закрытый карантинный городок.

Король переплел на животе пальцы, закинул ноги на стол и раскачивался на стуле, глядя в потолок. Ему было стыдно - за родителя, который недосмотрел, за министра, который оказался замешан в такой грязи, а потом и сам выплыл, и главного виновника вытащил невредимым. Дан повёл рукой, посылая в сторону Джеральда узор с тёплой волной спокойствия. Тот благодарно кивнул, переводя взгляд на столешницу.

– Продукты оказались некачественные. Многие отравились, а поскольку с лекарями-добровольцами было напряжённо, и в лагере их постоянно дежурило два-три человека, только минимум на случай проявления симптомов вируса, помочь всем не успели. Пока разобрались в панике, что это вовсе не Вестанийская зараза, пока начали лечение - пятнадцать человек умерло. Обезвоживание наложились на истощение, люди и так держались на пределе возможностей, много ли им надо было. Министр Бергман в те времена отвечал за порядок и снабжение лагеря. И ему очень не хотелось отвечать перед моим отцом за некачественные поставки. Наверное, Тилберг с ним хорошо делился, это пусть Флинн выясняет. Не хочу лезть в эту клоаку.

Король брезгливо поморщился.

– Дело представили, будто отравление было вызвано каким-то вирусом. Новым. Поэтому в том числе вместо изначально запланированных полугода несчастных продержали в лагере почти три. Вроде изучали их иммунитет и ждали появления новых вирусов. Естественно, не дождались, Бергман бдил, наученный горьким опытом. Тилберг тоже затаился, и больше в таких аферах замечен не был. Это, конечно, не означает, что ничего подобного не происходило, просто маскировался он теперь лучше, и всегда действовал через посредников. На том же рынке, как Флинн выяснил, не только картошкой торговали. Там и ставки делали, и подпольные бои проводили неподалёку. Много чего интересного накопалось.

– Остальное неважно! Главное, связь нашлась!
– возбужденная новостями, Лекса вскочила и принялась расхаживать по кабинету ректора, на грани фола жестикулируя неизменной стопкой. Жидкость колыхалась, но вопреки ожиданиям не выплескивалась.

– Теперь понятно, кого искать. Нам не нужны все студенты. Только молодые женщины, которые в то время были детьми. На данный момент им от шестнадцати до двадцати пяти.

– Ты откуда знаешь? То есть с женщинами все ясно, но возраст?

– Она не из преподавателей или обслуги. Моложе тридцати у нас даже уборщиц в Академии нет, а маги-преподаватели, кроме меня и Дана, тут лет по двадцать-тридцать минимум. Значит, остаются студенты. Скажи Флинну, пусть проверит осиротевших в том лагере детей.

– Будет непросто.
– покачал головой король.
– Ты же знаешь наши законы - если усыновление прошло до совершеннолетия, все данные о предыдущей семье и имени стираются. Тем более когда такая некрасивая история вышла. Наверняка Бергман постарался затереть все следы.

– Вот пусть теперь Флинн постарается их восстановить.
– отрезала Лекса и повернулась к Маркосу.
– У вас есть идеи, кто из студентов может быть из бывших переселенцев? Первокурсников я видела в деле, цвет плетений ни у кого не подходит. Старшие курсы? Темно-синий, в зеленцу. Очень темный, практически чёрный.

Ректор задумался. Как любой хороший руководитель, он помнил всех своих студентов наперечет, если не по имени, то хоть по способностям. И на вступительных экзаменах он видел цвет магии всех абитуриентов. Наконец Руперт покачал головой.

– Нет, темных не припомню. Были пара темно-зелёных, но парни. Одну бордовую помню, на пятом курсе сейчас, боевик. Почти чёрных не было.

– Не может быть.
– Лекса закусила губу от досады. Такая хорошая теория разваливалась.
– Ладно, тогда я пойду пообщаюсь с потенциальными пособниками.