Надо открыть форточку – нечем дышать: дерево душит, краски давят, лак ест глаза. Кока, не вставая, куском плинтуса сумел распахнуть створку – и тут же кошка Кесси впрыгнула внутрь. Примостилась в ногах. Зелёные зрачки уставились на Коку. От зловещего блеска и утробного урчания стало муторно.

– Пош-ш-ш-ш-шла, ведьма! – шипанул он на неё, но кошка только перебирала лапами, устраиваясь поудобнее, запуская свой мурлыжный мотор и проницательно глядя на человека.

Где-то шевелились тихие звуки: скрипы петель, шуршание стен, шёпот половиц, стоны стен. Звонили колокола. Из дворика слышались тихие голоса – психи по инерции продолжали говорить по-немецки.

Ёп:

– Солнце в миллион раз больше нашей Земли. А звезда Бетельгейзе в триста миллионов раз больше Солнца.

Лудо:

– А звезда Антарес в созвездии Скорпиона в шестьсот девяносто миллионов раз больше Солнца! А звезда VY из созвездия Большого Пса почти в три миллиарда раз больше Солнца! Ты этот объём представь!

Ёп:

– А ты представь, сколько таких звёзд во Вселенной!

Лудо:

– А ты представь, на скольких планетах есть жизнь! И какая она разная, наверно! Где-то динозавры, где-то огромные слизни! Где-то громадные рептилии! Где-то рай! Где-то кромешный ад, идут соляные дожди, грозы и тайфуны! Я читал, что в Сибири семьсот тысяч лет извергались вулканы!..

Ёп:

– От глобального потепления всё пропадёт! Первыми от перегрева погибнут насекомые, следом передохнет половина птиц, а другая станет мясоедами. Злаки без насекомых не будут опыляться, а без воды засохнут, отчего погибнет скот, а следом за злаками и скотом настанет погибель людей! Но рептилоиды выживут! Было уже не раз!

Лудо:

– Никто ничего не знает! Откуда взялась жизнь? Кто создал десять миллионов видов фауны? Почему динозавры разбухли до таких чудовищных размеров?

Ёп:

– А кто вытянул уши у большеухой пустынной лисицы так, что она слышит в три раза лучше, чем простая лиса? Почему не у всех лисиц вытянулись уши, а только у этих? Чем другие хуже? Где Дарвин? Если большие уши так хороши, так почему они не вытянулись у всех лисиц?

Лудо:

– А кто лишил акулу плавательного пузыря? С какой стати? Разве не рыба? У каждой плотвы есть, а у королевы – нет?

Ёп:

– А что раньше было: киты или планктон?

Лудо:

– Язык синего кита весит гораздо больше самого большого слона…

…Постепенно стало различимо: с белого неба падают редкие гигантские капли, от них величаво бегут круги по воде… Э, да это город Нальчик, Кабарда!.. Городской пруд. Тут как всегда крутятся барыги, словно псы в стае. Кока, купив шайбу чёрной мацанки [3] , обнюхивал её. Продавец – прыщавый пацан с чёлкой, в застёгнутой наглухо ковбойке и фетровой шляпе – запал на его чёрный кожаный дипломат: “О, красивый! Подари!” А Кока не дарит, жалеет, самому нужно, еле достал. Опять просит парень: “У, какой портфелюга классный! Давай сменяться, я тебе – шмаль, ты мне – портфель! А себе в Тибилисе ещё купишь, вы там все богатые!” А Кока не хочет, отнекивается. Отдай, дурак! Ведь дороже мацанки ничего нет! Так нет же, жаба заела! И в третий раз просит барыга: “Братан, дай портфель, я тебя шмалью не обижу!” И в третий раз отказывается Кока – сам недавно купил в сертификатном магазине, самому надо. Тогда парень в ярости выхватывает у него из руки мацанку и швыряет её в пруд, только круги по воде! Кока с воем кидается в мелкую воду, шарит вслепую, но ничего, кроме гнилого пластика и вонючих водорослей, не находит – под хохот барыг: “Ищи! Ищи! Глубже, глубже! Ныряй, жадоба, жмот! Жаба заела? Крохобор! Авось найдёшь чего!”

…Кока вскочил. Приснилось бывшее однажды…

Скинул кошку, уложился кое-как, стал думать об этом случае. Зачем тебе портфель, если в него нечего класть? И что лучше: иметь всё и не иметь гашиша или иметь гашиш – и не иметь ничего другого? Гашиш, конечно! Тогда почему не отдал портфель? А, тупая жадность! Скряга! Фраер македонский! Сейчас небось последнее с себя сменял бы на хорошую дурь, а тогда молод был, пижонил, вот и попутал движение. Сам виноват! Конечно, тех барыг стоило бы окунуть бошками в болото, но кто будет это делать? Он на такие подвиги не способен.

Иногда он думал: когда начался этот адский неостановимый, как космос, гон за кайфом? Уже в старших классах курили вовсю анашу, а учёба в тбилисском политехе, ГПИ, сделала из Коки полного наркушу. В его группе “Мосты и туннели” были одни парни, человек двадцать, из них только половина не была подвержена вечному поиску кайфа. А что делать? Была бы анаша в свободном доступе – курили бы природный продукт и были бы довольны, а так начали пробовать всё подряд, благо на Западе гремела хиппи-революция, до Тбилиси доносились её отголоски в виде рок-музыки, немыслимой без курева и таблеток.

Потом, работая в Горпроекте, Кока связался уже с настоящими морфинистами: они презирали анашу, варили прямо на работе, в кофейном углу, своё варево, отчего по всему зданию удушливо тянуло ацетоном и аммиаком. В конце концов их всех, включая Коку, выгнали с работы, о чём Кока вовсе не жалел: зарплата нищенская, да и скучно сидеть за чертежами, когда за окном голубое солнечное небо и друзья на скамеечке ждут тебя во двор, чтобы взорвать утренний косяк… Утром – косяк, и день – твой свояк!..