Но в целом рок-музыка открывала путь на Запад, где тепло, хорошо, обильно, спокойно, интересно, где цвета, звуки и краски, рок и ролл, – а вокруг была угрюмая, нищая, лицемерная серость гнилого застоя, покрытого тиной лжи.

Страсть к тяжёлому року осталась навсегда, заставляя руки и ноги двигаться в такт музыке, где бы она ни играла, причём все четыре конечности дёргались отдельно, как учил его не чихающий комар, а сам учитель Вока (ставший ударником в оркестре тбилисского телевидения)…

Уже засыпая, Кока слышал, как во дворике беседуют психи. Голландский он знал не очень, но всё-таки понимал.

Лудо:

– Совокупный вес всех людей на Земле – это триста миллионов тонн. Домашний скот весит совокупно в два раза больше – семьсот миллионов тонн. А весь животный мир – всего сто миллионов.

Ёп:

– Птиц считал?

Лудо:

– Нет. Они же в воздухе – как их посчитать? И зачем? Они землю не давят.

Ёп:

– Куда вообще делся пенис у птиц? Почему у них отнят главный символ?

Лудо:

– Как бы не так! У аргентинской утки пенис больше в полтора раза, чем сама утка, да ещё закручен штопором!

Ёп:

– Подумаешь! У горных ракушек пенис в сорок раз больше самой ракушки и отрастает каждый раз перед спариванием!

Лудо:

– У коал вообще раздвоенный пенис, у самок почему-то – два влагалища и две матки, хотя рожают они одного детёныша!

Ёп:

– А черепаха трионикс мочится через нос! У неё нос и пенис – в одном флаконе! Видно, Богу было лень возиться!

Лудо:

– А птицы размножаются путём клоакального поцелуя, трутся друг о друга клоаками – и готово! Совсем как люди! А почему? Никто ничего не знает и никогда не узнает. Мы – микробная пыль, что может пыль понимать?

Ёп:

– Эволюция – это гонка вооружений, виды соревнуются в умении выживать. Но главный хищник – человек, он проигрывает всей фауне в физическом развитии, но переиграл всех мозгом и умом, хоть и ведёт бесконечные межвидовые войны: так хищники в саванне воюют друг с другом за территорию, еду и воду.

Лудо:

– Но всё равно, как ни суди, самый беспощадный мир – это мир насекомых: все при встречах кидаются друг на друга, и побеждённый всегда тут же съеден!

Под утро Коке приснилось пчелиное гнездо. Пчёлы суетились, дрожали, перелезали друг через друга, а под ними шевелилось нечто громадное. Что-то пугало пчёл, и они поднимались все разом, и обнажалась огромная пчела-матриарх размером с мышь. Пчёлы, пожужжав в воздухе, садились опять на неё, ползали по своему божеству, обхаживали его, грели и холили.

“Ну и гадость!”

Кока обследовал себя изнутри внутренним щупом – здесь ломка или пока что нет? Появились первые сопли, по телу пробегали струйки холода. Ещё не ломало по-настоящему, зелье ещё сидело в нём, но ясно было, что скоро несдобровать.

С брезгливостью оглядывая подвал, он твёрдо решил уехать в гестхаус и там переломаться. Дальше этого мысли не заглядывали – уж слишком темно и страшно становилось. Прав Мармеладов: человеку надо, чтоб было куда идти, а не плавать бесконечно, как та акула, что пятьсот лет живёт. Да, Мармеладов… Раскольников… Порфирий Петрович…

Когда-то Кока много читал. С детства бабушка вбивала ему в голову всех Майн Ридов и Фениморов Куперов, а в девятом классе он стал читать запоем, попробовав гашиш, с которым чтение оказалось куда красочней и сочней. Иногда, схватив где-нибудь добротной шмали, днями не слезал с дивана, глотая всё, что под руку попадётся, а попадалось многое: второй муж бабушки, чекист, перетащил кучи книг из конфискованных квартир в домашнюю библиотеку.

Сама бабушка читала постоянно. Даже когда готовила, гладила или штопала, умудрялась заглядывать на страницы открытой книги. Читала она на трёх языках: французском, грузинском, русском. По её словам, книги помогают жить, а писатели – подпорки человечества.

– Чем бы был наш человейник без “Золотого осла” или “Дон Кихота”? Сборищем грубых дураков и мужланов!

Книги были в квартире повсюду, что значительно облегчало их кражу и сбыт книгоношам, один из которых, неказистый хитроватый Арам, иногда появлялся во дворе с портфелем, полным книг, коротко и тихо-доверительно шептал, нажимая на “р”: