— Ни одну женщину не должны принуждать к подобному.

А вот теперь она явно разозлилась. Ее глаза сверкали. Рюрик уловил отголосок мысли. По соседству с их фермой девственниц было немного. Молодые женщины либо повыходили замуж, либо еще не достигли зрелости.

Кроме нее.

— В старые времена женщине предлагали стать данью, — ответил Рюрик, потягивая вино и любуясь искрами, брызжущими из ее глаз. Красавица. — Это была честь.

— Чтобы тебя сожрали?

Какая невинность…

— О, да. Посмаковали.

Ресницы Фрейи опустились на пылающие щеки. И все же она не отозвалась на игривый намек и, судя по всему, намеренно, ведь мысль определенно уловила.

— Вы о тех дурацких эддах, что рассказывают, как дреки ходят среди нас.

— А как по-твоему, такое возможно?

— Да зачем им это? Мама говорила, что лишь в людском обличье дреки уязвимы и смертны. К чему им рисковать?

— От одиночества, возможно.

— Вы приписываете человеческие качества нелюдям.

— Нелюдям, как же, — возразил Рюрик, уже сам теряя терпение. — Они, конечно, иные, но любому живому существу нужна родная душа.

— Есть же другие дреки, — парировала Фрейя. — В каждом вулкане Исландии сидит как минимум одна тварь. Иногда больше.

Пальцы Рюрика застыли на краю бокала.

— Не все дреки рады другим. И не всех дреки принимают в их обществе. Если нарушен закон, иногда преступника изгоняют от сородичей, обрекая на годы одиночества.

Фрейя подняла глаза, заинтригованная ледяным тоном, словно почуяла что-то за его словами.

— Откуда вы все это знаете?

— У меня есть глаза. И уши.

— Вы говорите совсем как мой отец, — выдохнула Фрейя. — Много слов, но ничего по сути.

— А мне вот любопытно, как мог мужчина отпустить в дальнюю поездку незамужнюю дочь?

Рюрик дотянулся до бутылки с вином, наклонился и наполнил стакан Фрейи. Она сидела неподвижно, но тело ее было невероятно напряжено. Плененная молния. Только посмей дотронуться.

— Мой отец болен и слеп, он не может сопровождать меня. — Великолепные глаза сощурились, ледяная усмешка исказила мягкие губы. — Но я не беззащитна.

И он это знал. У его мышки были острые зубки и коготки, хотя лично для него они не представляли угрозы. Но все же… Ему нравилось. Нравилось, как она огрызалась, как щурились ее красивые глаза, меряющие его сверху донизу.

Вызов.

Рюрик поднял бокал, она взяла свой, их пальцы мимолетно встретились. От ощущения касания к ее коже его словно молнией ударило. Подобное с подобным. О Темная богиня Хел, кто же она такая?

Фрейя ощутила то же, распахнула глаза, но тут же поднесла бокал ко рту.

— Спасибо.

Рюрик глядел, как вино увлажняет ее губы, окрашивая их алым. Бархатные блестящие губы, что он так безумно желал погладить, провести по ним пальцем.

Фрейя изумленно уставилась в бокал.

— А вкусно.

— Я знаю. — «Не отвлекаться». — Ты понимаешь, что рядом со мной тебе не надо ни от чего обороняться? Я не желаю навредить тебе.

— А кто сказал, что я вас боюсь?

— Твое поведение.

Да ты не сможешь обидеть меня, даже если попробуешь… Фрейя изогнула дугой гладкую бровь цвета меда, словно и не швыряла в него этой мыслью.

— И какие же в таком случае ваши намерения?

— Ты меня интригуешь, — признался Рюрик, наблюдая, как она слизывает с губ капли вина. Боги, как же он ее хотел. — А подобного не случалось очень, очень давно. Возможно, со мной такое впервые.

— И что, в городах верят столь льстивым речам?

Рюрик улыбнулся и обернул выпад против нее:

— Ты не любишь комплименты. Как странно. Считаешь, что недостойна подобных слов?

— Я всего достойна, — огрызнулась Фрейя.

— Тогда хотя бы признай, что в тебе есть загадка? И в моих глазах ты полна тайн?

Ее рот приоткрылся… но она промолчала. А затем плотно сжала губы.

— Я знаю, чего вы хотите, когда смотрите на меня вот так.