— Фрейя.

— Его зовут Бенедикт! — сдалась она. Ее грудь вздымалась. — Какой тебе прок от имени? Через пару дней ты пойдешь собирать истории, все эти эдды. Искать своих драконов!

— Дреки, — поправил он снова, проводя большим пальцем по ее трепещущей нижней губе. — Они — дреки. Древние духи. Древние властители. И почему ты решила, что я собираюсь уходить?

Фрейя почти ничего не видела, но знала, что Рюрик повернулся и взглянул на нее, ибо ощутила, как его дыхание пробежало по горящей коже. Сердце заколотилось в груди.

— Не притворяйся. Я знаю таких, как ты.

— О, Фрейя… ты не знаешь никого, подобного мне. Уж поверь. — Кончики пальцев коснулись другой щеки. — Почему ты всегда сопротивляешься?

— Да ты еще не видел истинного сопротивления. Я едва тебя знаю.

— Ты знаешь меня, — ответил Рюрик. Кончики пальцев скользнули по платью, между грудями, костяшки прижались к тому месту, где сердце пустилось вскачь. — Вот здесь ты знаешь меня.

В гостинице Фрейя бросила ему вызов: доказать, что он способен не на одни лишь пустые комплименты. И Рюрик принял его, но и без слов прикосновение жгло так, что она едва могла дышать.

— Лучше бы я тебя не подначивала, — прошептала Фрейя.

Рюрик наклонился, и тонкий луч света из дыры в крыше пересек его лицо. Сердце Фрейи взлетело, как на драконьих крыльях. Она могла сказать «нет». Она знала, чего он хочет.

Но слова, хоть и висели на кончике языка, так и не сорвались.

«Каково это, хоть раз позволить мужчине меня поцеловать?»

На мгновение эту напоенную одиночеством жажду притушил безжалостный практичный внутренний голос, который заявил, что она дура.

— Странная женщина. — Смех Рюрика мягко коснулся ее губ. — Ты думаешь, я решил сделать тебя своей, когда ты стала поддразнивать? Ты моя с того мгновения, как я тебя увидел.

Прикосновение его рта просто взорвало ее. Каким-то образом она вцепилась в предплечья Рюрика. Чтобы оттолкнуть или притянуть поближе? Фрейя не знала.

Шквал дождя обрушился на крышу, пока Рюрик пробовал дыхание Фрейи на вкус. Губы соприкасались с ее ртом, чуть легче, чуть сильнее. Привлекая ее. Заманивая. Язык метнулся и увлажнил ее губы. Атака была столь нежной, что Фрейя расслабила плечи и пальцы, более не цепляясь судорожно за его руки. Она не могла бороться с тягучим соблазном.

И не хотела.

Жар опустился ниже, в живот. Фрейя застонала, Рюрик ступил ближе, твердое тело прижало ее к двери стойла, поймав в ловушку.

— Поцелуй меня, Фрейя. Поцелуй меня, sarratum zamani.

Она не поняла слов, камушками перекатившихся по языку, но внутри зародилась дрожь. Его рот накрыл ее приоткрытые губы.

У Рюрика была собственная сила. Сила разрушить ее защиту и заставить ловить воздух ртом. Фрейя жадно ответила на поцелуй, скользя ладонями по его груди, ощущая ровное биение сердца. Первый поцелуй — и какой же божественный. Он был дивного вкуса, зной кожи Рюрика согревал с ног до головы. Фрейя не могла насытиться.

Она хотела ощутить его на себе, внутри себя. Как он входит в нее. Кожу обожгло хлестким ударом бури, и Фрейя открылась навстречу, пропуская сквозь себя потрескивающую силу.

Кончики волос вспыхнули статическим электричеством. Ощутив перемену, Рюрик двинул бедра вперед, сжал ее запястья и поднял высоко над головой. Губы впились властно и хищно. Поцелуй, чтобы ощутить ее дыхание? О, нет. Поцелуй, чтобы овладеть ею, поработить.

И он сработал.

Фрейя откинула голову назад, задыхаясь от желания. Снаружи гремел гром, бушевала буря. Фрейя чувствовала стихию в себе. Шероховатая щека Рюрика скользнула по горлу, и ее словно пронзило молнией. Сердце Фрейи стучало, как барабан, руки Рюрика заключили ее в мощное объятие. Ладони скользили по спине, не давая двинуться, а язык метнулся вниз, к ложбинке между грудями. Рюрик сжал зубы, прикусив нежную кожу, оставляя свою метку. Фрейя впилась пальцами в его голову, не в силах сопротивляться.