— И это твое самое большое желание?

— Почему тебя так интересуют мечты? — хрипло выдохнула она, перехватывая полурасплетенную косу. — Это не более, чем грезы. Они прекрасны, пока ты погружен в них, но ведь толку от мечтаний не будет.

— Мечтать о большем — один из величайших даров. Без грез не к чему стремиться. Незачем дышать. Без грез мы ничем не отличаемся от вон той скалы или камня на дороге. — Рюрик отвел руку Фрейи в сторону и раскинул густые волны золотых волос по покрывалу. Она вздрогнула, сомневаясь, стоит ли позволять ему такую вольность. — А еще ты поставила мне условие: выполнить твое заветное желание в обмен на сердце.

Упомянутое сердце забилось быстрее. Рюрик ясно расслышал.

— Но это не мое заветное желание.

— А какое тогда?

Фрейя улыбнулась.

— Не скажу! Если тебе не все равно, сам поймешь.

— Ты невыносима! — Рюрик сгреб ее волосы в охапку и нежно потянул, так, что Фрейя опрокинулась на спину. Он навалился сверху, распуская остатки косы. Тяжелые пряди цвета расплавленного золота свободным волнами рассыпались по покрывалу. — Тебе нравится, когда за тобой бегают.

— О, мой могучий охотник! — поддела Фрейя. — Ты не любишь, когда добыча сама идет в руки.

— Да. Но я знаю, чем закончится преследование, — с горящими глазами ответил Рюрик. — И это предвкушение лучше охоты.

Он поднес горсть волос к лицу, потерся о пряди щеками. Фрейя пахла летним бризом, дикой бурей. Разноцветные глаза следили за ним, словно она не могла понять происходящее.

— Что ты делаешь? — выдохнула Фрейя.

— Я мечтал играть с ними, вот так. — Он пропустил прядь между большим и указательным пальцами и взглянул на Фрейю. — У тебя великолепные волосы, я хочу увидеть их распущенными.

Ее идеальные губы были так близко, все еще алые от клубники. Сладкие, пухлые, молящие о ласке.

Рюрик приблизил к ней лицо, набрав полные пригоршни волос. Одно лишь прикосновение, и он забыл обо всем. Медленно лизнул ее, проник в приоткрытый рот, и Фрейя открылась ему навстречу, осторожно, словно ступая в незнакомые воды.

Мысли о вчерашнем захлестнули Рюрика, кинули в жар. Или, может, причиной тому была Фрейя. Светлая и яркая. Искра, что зажигала все его чувства.

С ним что-то творилось, он не не знал, что именно и почему. Но ключом была она.

Фрейя уперлась рукой в его грудь. Не столько отталкивая, сколько оставляя себе пространство и, возможно, время собрать мысли. Оба тяжело дышали.

— С тобой я чувствую себя живым, — прошептал Рюрик, оглушенный кипящими в груди сложными эмоциями.

— С тобой я желаю того, чего не должна желать, — прошептала в ответ Фрейя, словно открывая некую тайну.

Не готова. Пока нет. Фрейя хотела его, но что-то ее сдерживало. Рюрик сел рядом, поправил болезненно эрегированный член и погладил мягкую копну ее волос.

— А ты о чем мечтаешь? — внезапно спросила Фрейя, поднимая густые золотые ресницы.

«Я?» Рюрик застыл. Никто ни разу не спрашивал его об этом. Да он и сам не задумывался.

— Я… я мечтаю о доме, — медленно выговорил он, изумленно осознавая, что так и есть. Его охватило внезапное желание еще раз обнять сестру, увидеть улыбку младшего брата. Хоть один день в Гекле, где живет его народ, где должен находиться и он сам. Дом. Чувство принадлежности, голос отца, эхом отражающийся от стен…

Мечта разбилась. Рюрику не было места у Геклы. Лишь воспоминания о делах тридцатилетней давности, до того, как он выбрал изгнание. До момента, когда отец покинул этот мир.

И Рюрик, при всей его мощи, не мог воскресить то время.

— Почему ты не возвращаешься? — Фрейя погладила его щеку, пальцы скользнули по пробивающейся щетине.

Несмотря на нежность прикосновения, им овладела тревога.

— Я никогда не вернусь домой.

Рюрик отвернулся, подтянул к груди согнутую ногу, ощущая, как колотится сердце. Эрекция исчезла, планы соблазнения испарились. Фрейя села, в ее глазах метались тысячи вопросов.