Ноги у девицы были длинные, с высокими точеными коленками. Что же до барышень, то они имели унылый вид. Под их восточными хламидами Мирослав Г. ничего не сумел разглядеть.

Всем троим дорога из Москвы в Газу вышла боком.

Сначала с ветерком летели в Одессу. Сидели рядком, вели приятные разговоры:

– В Израиле уровень жизни примерно как в Швейцарии.

– У меня недавно был один клиент, еврей, рассказывал про Тель-Авив. Там сапоги можно купить за тридцать баксов.

– Евреи все такие тихие - не пьют, не дерутся. Еще спасибо говорят.

Сопровождающий Толя подходил, спрашивал, удобно ли сидеть. Стюардесса носила пепси и лимонад. Кормили курицей.

Как бы там ни было, ехать в еврейскую страну на заработки было лучше, чем всю ночь дожидаться клиентов на Плашке: полсотни девушек топчутся под прожектором по одну сторону железной решетки, а по другую мужики из темноты разглядывают телок. Хозяйка расхаживает перед решеткой, ведет переговоры. Деньги - вперед.

Здесь, на Плашке, и снял Толя высокую блондинку по имени Маша. Сели в такси, поехали в грузинский поплавок на Москва реку. Маша вопросов не задавала: в поплавок так в поплавок. Хозяин - барин. Главное, чтоб не утопил.

В кабаке, под шашлык с сухим вином, Толя завел серьезный разговор.

– Один умный человек, - морща лоб, начал Толя, - так сказал: "Свобода начинается с первых ста тысяч долларов в кармане". Так или не так?

– Ну так, - согласилась Маша.
– Кто спорит?

– А у тебя денег таких нету, - продолжал Толя.
– Или есть?

– Да откуда они у меня возьмутся!
– возмущенно удивилась Маша.

– Значит, ты, Машка, невольница и свободы даже не нюхала, - сделал заключение Толя.

– А ты нюхал?
– спросила Маша с большим сомнением.
– Но вообще-то тысяч тридцать тоже хватит.

– Только для начала, - сказал Толя.
– Ты слушай, слушай! Чего это ты с твоим экстерьером тусуешься за этой решеткой?

– Хочу и тусуюсь, - сказала Маша.

– Ну это понятно...
– немного уступил Толя.
– А бабки?

– А что бабки?
– сказала Маша.
– Ты мне, что ли, квартиру снимешь? Будешь в гости приходить?
– Разговор, интересно начавшись, принимал теперь общий характер. За год работы в Москве она таких разговоров наслушалась по самый ободок: "Ты такая красивая, тебе учиться надо". А дальше что? Попробовать зацепиться при гостинице - так это швейцару дай, охраннику дай, портье дай, червонец зеленых набежит. А где его взять?

– Квартиру не сниму, - твердо сказал Толя, - а помочь помогу. Не пропусти, как говорится, своего счастья, Машка!
– Он поманил официанта, спросил еще бутылку вина.
– Ты хозяйке должна чего-нибудь? На Плашке?

– Конечно, должна, - вильнула синими глазами Маша.
– Два куска.

– Не темни!
– погрозил пальцем Толя.
– Ничего ты ей не должна, таких даже цен нет. Хочешь, я с ней потолкую?

– А зачем?
– вполне искренне удивилась Маша.
– Ты чего хочешь, я никак не пойму...

– Хочу тебя в командировку послать, - сказал Толя, - в Израиль. Только еще двух телок приведи. И не тяни резину, а то поезд уедет.

Для продолжения переговоров условились встретиться назавтра, в кафе "Неуловимый Джо" на Пречистенке.

А еще через неделю прилетели в Одессу, там у причала стоял под парами круизный лайнер "Тарас Шевченко", отправлявшийся на Ближний Восток: в Египет, Турцию и Израиль. На лайнере играла музыка, приятное возбуждение владело пассажирами, и они выпивали в барах беспошлинной торговли, глядя на оставляемый ими берег родимой земли без всякой грусти. И Маша с двумя барышнями и сопровождающим Толей ничем не отличались от других праздных людей на борту.

– Поехали!
– сказал Толя, когда теплоход отвалил от причала.
– С Богом!
– И выпил джину, не разбавленного ничем.

– Ты смотри, не запей!
– заботливо сказала Маша.
– А то ж мы не знаем, куда там обратиться, и вообще...

– Ничего, - успокоил Толя.
– Тут главное - закусывать. Дай-ка вон орешек! Я теперь за вас отвечаю с ног до головы. Мы слезаем в Египте, а оттуда уже едем в Тель-Авив.

– Это почему это?
– спросила барышня Лена.
– Почему не напрямик?

– Тебе-то что?
– спросил Толя.
– Тебя везут - ты едешь. Почему, почему... Израильтяне вас на границе развернут и обратно вышлют, как нелегальных рабочих. У них закон такой. Могут еще в тюрьме подержать недельку-другую, случаи были.

Барышня скисла, хотела еще что-то спросить, но передумала и пригубила из рюмки.

– Ты, начальник, в Египте нас не вздумай бросить, - сердито сказала Маша.
– Я к арабам не собираюсь.

– А кто к ним хочет!
– отмахнулся Толя.
– Доедете до Тель-Авива, отдохнете день-другой - и за дело. Там культура, там шик. Все по-русски понимают.