Им, походу, было поровну над кем ржать — настроение у них было такое. Но вот нам не с руки было, тут с ними раскланиваться, там, наверное, давно наши парни уже зашли из реала. Так что я встала, как смогла, подвинула Гарика и принялась вспоминать, что у меня с Зевесом вышло, когда я в первый раз ему вдарила.

Так, как в «Цветной Магии», в которою я по юности играла, сначала «энергию окружающего мира» надо почувствовать… что у нас тут? Рассветная хмарь, ни ветерка, запах утренней свежести, которую перешибает перегар пыхтящей рядом толпы мужиков… ну, ничего, это тоже «энергия мира»… Теперь в груди разогнать… почувствовать легкий треск молний, направить в руки поток, отвести чуть в сторону и… жа-жах!

Мужики кинулись в рассыпную, а на брусчатке невдалеке от машины дымилась быстро остывающая лунка.

Я, собственно, к чему вам это рассказываю? А к тому, что после этого происшествия у нас все пошло быстро, гладко, а самое главное, весьма продуктивно… во всех возможных вариантах этого понятия. Тот самый Каш, что перед неким ответственным делом непременно снимал юбки с женщин, после моего фаера очухался быстрее всех и первым признал во мне «родственницу» бога. А потом, немного поползав на коленках и проныв под это извинения, опять же он, пришел в себя быстрее всех и вызвался к нам провожатым. Так что, минуты через три после инцидента с молниями, мы уже гнали по тихим улицам к дому мясника дядьки Софрона. А упомянутый Каш болтался на ступеньке нашего багги и попутно рассказывал нам о том, что рядом — там же, имеются еще и лавки и зеленщика, и молочника.

Сам мясник вдохновился моим «родством» с богом, конечно, не сразу. А в первый момент разозлился и на нас, и на исходившего флюидами похмелья Каша, и, естественно на то, что его оторвали от дел, так что с ходу попытался напустить на нас двоих мордоворотов с окованными металлом дубинками. Но, толи Гарик в броне с бластером, толи толпа остальных пьянчуг, которые подтянулись за нами к его лавке и вопили о том родстве в десять глоток, толи просто здравый смысл, говорящий, что клиент с серебряными монетами всегда — прав, но что-то убедило дядьку. И в результате, он сдался. И по исходу данного умствования мы все-таки получили свое свежее мясо.

А потом произошло то, что я и назвала «продуктивностью во всех отношениях».

Пока я клянчила у мясника простокваши для свиной шеи и меда для ягнятины, пока копалась в специях, которые назывались неизвестно как, но пахли вполне знакомо, озаренные моей молнией пьянчужки разнесли весть о родственнице бога, наверное, по всему городку. И, как оказалось, не все здесь были такими же неверующими, как дядька Софрон. В итоге, по выходу из мясницкой лавки, нас на улице ожидала уже целая толпа.

Какие-то мужики и тетки кланялись нам и совали в руки разные харчи, восхваляли Зевеса и просили благословения… притом не только у меня. Джон таращил на это глаза и жался к багги, Алекс не скрываясь, ржал, а мы с орком, как более ответственные, возлагали свои длани на склоненные пред нами головы и желали всем здоровья, удачи и радости. При этом мои «Торговля» и «Ведение переговоров», тихонечко звякая на интерфейсе, в полном довольстве от такого положения дел, ползли вверх, набирая уровни.

Из городка мы выбирались чуть не ползком, чтоб не растрясти и не расплескать все подношения, что теперь громоздились на наших коленях, подпирая носы. Потому, как кроме задуманных двух горшков с подмаринованным мясом и корзины овощей, мы теперь имели много чего разного.

Только из того, что я успела усечь, когда нам это пихали в руки, могу назвать корзину яиц, вино, в разномастных бутылках, крынку со сливками, сыр, маслины, оливки — все в рассоле, а потому требующие особого бережения, и большущую сахарную голову. Сахарок был довольно темным, но вот определить его, как тростниковый или просто плохо очищенный, я не смогла… и не надо мне говорить о моей профнепригодности! Не могла же я, в самом деле, прямо при всех почитателях, начать эту голову, размером с мою, грызть?! Вы ж должны понимать, что для «родственницы» бога, такое непозволительно!

Да, еще кто-то подсунул курицу… она была ощипана, но все же не готова к потребленью. И теперь из своей плетенки указывала на меня желтым когтистым пальцем и мотыляла поникшей головой, при этом подмигивая подкаченным глазом. Что вводило меня в некоторою нервозность, ибо я, хоть и повар, но все же в начале — девушка. А потому, мне подавай или живую курочку, которой можно любоваться издалека, или уже готовую тушку в виде мяса. Но вот промежуточного варианта мне не надо совсем! И при всем понимании процесса перехода из первого во второе, трогать ЭТО руками я не собиралась совсем!

Так что, когда в предместье я заметила бегающую по улице собачонку, то тут же, сориентировавшись по поводу нервирующего меня полуфабриката, велела Гарику:

— Отдай ЭТО животному!

Собака была счастлива… да и я, можно считать, тоже.

К храму мы прибыли, когда наши парни и Зевес, по их словам, уже устали нас ждать. Но, как по мне, то мы довольно быстро управились. Все ж успеть, столько всего переделать за час, знаете ли, не каждый успеет!

Впрочем, я в подробности их недовольства не вдавалась и, оставив мужчин с мясом и огнем, сама отправилась на корабль заниматься закусью. Зевес, который отчего-то с парнями не остался, а увязался за мной, тоже был приставлен к делу. Вернее, ему пришлось организовывать мое — сотворить стол, посуду и кучу всякого поварской разности, которой по понятной причине, на фрегате не было.