И лишь в этом «поздно» я смогла расслышать всю его боль.

Повернуться к нему было сложно. Была уверена, что увижу, как глаза цвета льда припечатывают меня к земле своим презрением. Но Ваня даже не смотрел в мою сторону. Опустив голову вниз, он что-то разглядывал под своими ногами. Скрестил руки на груди, словно выставив заслон перед собой. И я ещё больше разозлилась на себя за всю эту ситуацию, в которой ему приходится не только душу выворачивать, но и делать это практически голым. Словно по своей дурости я решила его последней защиты.

Браво, Лиза, это лучшее, что ты могла сделать.

Между нами было расстояние всего лишь в пару метров, но они казались мне непреодолимой пропастью. Я не знала, что ему сказать. Что вообще можно сказать или сделать в этой ситуации?! Разве что только стоять и смотреть друг на друга.

Ваня был хмур, следы прошлого проступили на его лице, делая его не по годам взрослым и замученным. Пыталась поймать его взгляд, но он упорно смотрел не на меня.

— Вань… — всё-таки смогла прошептать я. А вот дальше замерла. Что «Вань»? Мне так жаль? Прости меня? Я не думала, что всё обернётся именно так?

Оправдания, сплошные оправдания.

Вина тяжёлым грузом разрасталась где-то в горле, выбивая из меня остатки воздуха. Я пыталась протолкнуть этот ком из себя, чтобы элементарно не пасть здесь же в приступе удушья, но любые слова умирали во мне, так и не оформившись.

Он поднял голову и впился в меня своими глазами. Не знаю, что он там читал в моём взгляде, но мне казалось, что вот сейчас, я распадаюсь вместе с ним. Что он специально смотрит в меня, чтобы я могла сгореть вместе с ним под градом чужой ненависти и боли.

Но Ваня как всегда меня удивил. Он не умел полноценно ненавидеть, был слишком хорош для всего этого. По мере того, как его эмоции отступали куда-то вдаль, Чемезов сумел взять себя в руки. Он был всё так же хмур, но теперь как-то неуловимо иначе. Будто решая какую-то сложную для себя задачу. А потом даже ухмыльнулся, видимо найдя решение.

— Ладно, я сказал тебе это всё не для того, что бы ты тут совестью страдала или меня жалела.

— Я…

— Лиза, просто научись думать головой своей наперёд. Помни о последствиях. Слышишь?

В ответ я смогла лишь кивнуть.

— Вот какого хрена тебе понадобился этот остров? — своим вопросом он явно уводил нас от своего признания, и я послушно последовала за ним, лишь бы не продолжать наши признания.

— Прошлое своё искать, — с трудом выговорила я.

Его бровь вопросительно выгнулась.

— Мы здесь когда-то бутылку с посланиями оставляли, — залепетала я, только сейчас понимая, какой это всё детский бред. — Решила найти.

Ванино лицо в очередной раз поменяло тональность, став непроницаемым. И я подумала, что мы с ним играем в каком-то театре, где маски меняются подобно костюмам. Благо, что костюмов на нас сегодня по минимуму.

— Ладно, пошли, — сухо велел Ваня. — Нам ещё каким-то чудом нужно вернуться обратно.

Он уже даже развернулся, чтобы идти обратно к линии воды, когда я неожиданно для нас обоих засопротивлялась:

— Нет, я должна её найти.

И прежде, чем он меня остановит, засеменила свои голыми пятками в гущу леса. Это не было очередным моим безумством или прихотью, мне просто нужно было время, мне нужно было хоть что-то, за что я могла ухватиться как за спасательный круг, чтобы не потануть в пучине наших эмоций.

Мы с тобой совсем заигрались,

Перестали бояться судей.

Это лето закончится в среду.

Будь что будет, малыш, будь что будет…

(с) АлоэВера

Здесь было гораздо темней, чем на берегу. Деревья росли как им хотелось, изолированные от человеческого влияния, они захватывали собой все мыслимые и немыслимые пространства. Намертво переплетённые ветки образовывали непроницаемый купол над моей головой. Мне ещё повезло, что остров на самом деле был островком, а лес, лишь небольшим скопищем деревьев. Но мне хватило. Металась меж них, ища что-то неведомое, совсем не представляя, что именно мне надо.

Ваня за мной не пошёл. Видимо решив, что хватит ему на сегодня общения со мной. А может, понял, что мне просто необходимо побыть одной.

Я кружила в потёмках, словно в лабиринтах своей души, где точно так же было путано и непонятно. А ещё я всё время натыкалась на остроты. Только в жизни это были поступки и люди, а здесь ветки и сучья.

Минут через тридцать вышла на берег к Ване, потрёпанная и подранная. Он сидел почти у самой воды и смотрел вдаль, где виднелись огни от зажжённых костров. Интересно, ждут ли нас там? Или уже давно забыли, неадекватную москвичку и её спасителя? Ну, Ваню как раз то должны были ждать. А меня… а у меня был Державин, и я зачем-то была ему нужна. В том что Влад плёл какую-то свою очередную паутину, я не сомневалась.