Подошла к Ване и плюхнулась рядом.

— Всю дурь выплеснула?

— Боюсь, что для этого полчаса мало будет.

Он усмехнулся, и я тоже попробовала ему улыбнуться. Нелепо, сконфуженно, но улыбнулась.

— Нашла, что искала? — голос его звучал ровно, поэтому стало ясно, что за то время, что мы провели порознь, ему стало легче.

— Неа… вчерашний день не воротить, — философски изрекла я.

Практически совсем стемнело, солнце ещё виднелось на горизонте, но уже было готово полностью скрыться, чтобы погрузить нас всех в ночной мрак. Костры на том берегу становились выше, взвиваясь куда-то к небу.

Интересно, сколько можно оставить жизней позади? Потому что моя жизнь всё больше и больше напоминает матрёшку. Ещё месяц назад я считала себя Елизаветой Игоревной с личным секретарём и туфлями, стоимость которых была сопоставима с бюджетом одной маленькой семьи, потом обнаружилась Лиза, свободная и взбалмошная, из серии, что хочу, то и ворочу. А ведь ещё глубоко в анамнезе сидели Илюша, Малая и Чужестранка. Где же в этом во всём место мне? И действительно ли это Я сейчас сижу на маленьком островке посреди реки рядом с единственным мужчиной, который…

— Что с ногой? — нарушил ход моих мыслей Ваня.

— А что с ногой? — удивилась я и уставилась на свои ступни, еле видимые в полумраке.

— Ты ногу трёшь.

Пришлось посмотреть на руки. На одну из них я опиралась, а вот левой, я зачем-то растирала своё бедро. Убрала её от своей ноги, перебрала пальцами, они были липкие.

— Ударилась, — растерянно пояснила я. Опять не чувствовала боли, как тогда в ванной, когда распорола руку осколком зеркала. Но тогда-то у меня была истерика, а сейчас у меня просто тупо гудело всё тело, и мне казалось нормальным, что бедро саднит.

— Что у тебя там? — не совсем вежливо спросил Ваня, отклоняя меня в сторону, чтобы попытаться хоть как-то рассмотреть мою ногу. Его пальцы прошлись по бедру, порождая за собой целую волну мурашек, по ощущениям размером с яйцо, причём страусиное.

До этого мне было прохладно, но теперь было ощущение, что меня захлестнуло чем-то до ужаса горячим.

— Лиза! — гневно воскликнул Ваня. — У тебя тут порез!

И с силой надавил основанием кисти, на место предполагаемой травмы.

— Ерунда, — махнула я рукой. Сейчас меня больше волновали его прикосновения, чем наличие какого-то там пореза.

— У тебя кровь, — продолжал распекать меня он. — Как ты вообще шею себе нигде до этого не свернула! Надо затянуть чем-то, чтобы кровь остановилась!

— Да ладно тебе, говорю же, что ерунда. Само затянется, сейчас посидим ещё чуть-чуть и можно плыть.

— Куда тебе плыть?! Ты сюда еле путь осилила! Теперь нога!

— Нормально всё, — засопротивлялась я, вырываясь из-под его руки. Но Ваня не отпускал, с силой наваливаясь на меня. — Доплыву я! Всё равно других вариантов нет.

В этот момент во мне уже зашевелилось что-то очень давно забытое, жаркое и тягучее. Я чувствовала, как сердце застучало быстрее, начиная гнать кровь по моим венам.

— Ты можешь не ёрзать?

— Не могу!

Он наконец-то убрал руку от меня. Пока Ваня думал, что делать дальше, я попыталась незаметно отползти в сторону. Какое счастье, что я его сейчас толком не вижу.

— Снимай футболку.

— Что?! — запищала я. И сама же испугалась своего голоса. Что это за мышиные трепыхания?!

— Снимай. Ногу твою перемотаем. От заражения вряд ли поможет, но может хоть кровь не так идти будет.

– Ваня, нет! — уже более уверенно заговорила я, всё-таки отползая от него на более очевидное расстояние.

— Ты чего? — опять удивился Чемезов. А потом всё-таки понял нелепость своей идеи. — Да, блин, Лиза. Я… не собираюсь к тебе приставать!

— Замечательно! — кивнула я головой, словно он мог меня видеть. — Вот только тунику я тебе не отдам.

Ваня недовольно засопел. Стало совсем темно, и его контур еле угадывался в пространстве. Оставалось только слушать и догадываться, что у него там в голове творится.

— Я с тобой не поплыву, — вдруг выдал он.

— Замечательно, — ещё раз кивнула я.

— Будешь ждать меня здесь. Я доплыву до берега, и там лодку найдём. У Глеба однозначно тут всё должно быть схвачено!

— Ну, уж нет! Я не собираюсь сидеть и ждать! — возмутилась я, наконец-то взяв себя в руки. На расстояние от Ванькиных прикосновений это было сделать куда легче.

— Ты можешь, хоть раз в жизни послушать, что тебе говорят?! Либо мы перематываем твою ногу, либо сиди и жди.

И чего он к моей ноге-то прицепился? Не такая там глубокая рана. Правда, моя уверенность немного поколебалась, когда я всё-таки подскочила на ноги, при этом больно поморщившись. Нет, нога всё-таки чувствовалась. Но он же об этом не знает!