— Вы! — тыкал в нас пальцем Семёныч. — Вы! Вы мне кухню разгромили! Что вы себе позволяете?!

— Ревность, — как-то пространно изрекла Артемьева, подкидывая мне очередную бредовую идею.

— Приступ ревности, — уже более внятно объяснила я.

— Какая ревность?! — возмутился управляющий.

Я уже приготовилась пояснить происходящее, но тут вмешался Димка со своим издевательским замечанием:

— Интересно знать, кто кого приревновал.

По его глазам поняла, что он откровенно так издевается над нами. Ах так, ну тогда получайте, Дмитрий Александрович.

— Как это кто кого?! — деланно удивилась я и обняла Миланку за плечи, из-за чего та сразу напряглась. — Конечно, же Милашечку к вам. Мы — активные лесбиянки, знаете ли, народ агрессивный.

И для пущего эффекта ещё и Артемьеву за одну грудь схватила. Та лишь недовольно фыркнула и попыталась сбросить мою руку, но я была намерена играть до последнего свою роль.

— Сладенькая, ну хватит уже скрываться, пришло время миру узнать о нашей горячей любви.

— Илюшина, ты больная на голову, — закатила глаза Миланка.

— Это всё исключительно от переизбытка чувств!

Она ещё раз попыталась избавиться от моей руки, из-за чего мы сделали пару неаккуратных шагов назад, после чего за нашей спиной послышался звон бьющегося стекла. Как оказалось, мы снесли чистую посуду с тумбы, которая стояла у самого входа.

Из-за занавесок показались охранники, но мы с Миланкой хором завопили:

— Мы сами!

И синхронно присев на корточки, стали собирать осколки, при этом тихо переругиваясь.

— Это всё ты, — ткнула она в меня пальцем.

— Ага, точно. Это я в себя первая супом кинула!

— Просто ты одна одним своим видом умеешь так сильно бесить.

— Что поделаешь!?

Мы очень рьяно разбирали осколки посуды, полностью игнорируя всех остальных присутствующих. Охранники вернулись обратно, Семёныч тоже куда-то делся. Хотя, я бы с превеликим удовольствием оставила их, и избавилась бы от кого-нибудь другого.

В какой-то момент мы с Миланой схватились за один и тот же осколок, который каждая стала тянуть на себя.

— Ой, — одновременно запищали мы, порезавшись. У меня на пальце вылезла первая капля алой крови, тоже самое случилось и с Артемьевой. Мы посмотрели на нашу кровь, сливающуюся воедино друг с другом на белом осколки тарелки, и хором воскликнули:

— Посмотри, что ты наделала!

В этот момент лопнуло терпение самого Дмитрия Александровича, который очень прытко подскочил к нам, и «дёрнув за шкиру», одним движением поднял нас на ноги и железным тоном приказал:

— Сели, обе, немедленно!

Первый раз видела Диму таким злым. Появилось в нём что-то такое бешенное, отчего внутри всё перевернулось. Довели.

Мы очень оперативно уселись на стул, причём вдвоём на один, пришлось даже обняться, чтобы не упасть. И пока Дима вызывал других официантов, мы активно боролись за пространство на стуле.

На всех остальных, кто сидел за нашими спинами я старалась не смотреть, мне хватало их взглядов, которые прожигали дыры в моей спине.

— Хватит ёрзать! — цыкнула я на Милану.

— Я что виновата, что у тебя жопа толстая! — парировала она.

— Надеюсь, что ты сделала прививку от бешенства, а то мы с тобой только что кровью обменялось. Не хотелось бы заразиться!

— Не переживай, к моему счастью твоя тупость мне уже не передастся.

Я нахмурилась. Вся ситуация меня нервировала. Если б мы просто с ней ругались, так тут же зрители были, что убивало во мне остатки благоразумия напрочь. Все же помнят, что Лиза в моменты волнения делает, что попало? Так вот. Сейчас наступил именно тот момент.

— Дима! — заверещала я на весь кабинет, из-за чего Бодлер даже подпрыгнул и судорожно повернулся ко мне. — Я передумала. Почему ты меня только замуж зовёшь, а в любовницы — нет?! Тут некоторые заявляют, что у них мозгов больше. Так вот, хочу к тебе в любовницы!

Дима к своей чести очень спокойно отнёсся к моим словам, лишь немного охренел и удивлённо вскинул бровь. Зато все остальные оказались не такими стойкими.

Первое, что я услышала, оказалось звуком бьющегося стекла, за которым послышался испуганный крик Дашки. Как оказалось позже, это Ванька настолько сильно сдавил стакан в своей руке, что тот просто разлетелся на мелкие кусочки, оставляя на его коже глубокие порезы. Собственно это и напугало Дашку. Хотела метнуться к Чемезову, но в этот момент разъярённая Артемьева схватила вилку со стола и попыталась всадить её в меня, благо я вовремя слетала со стула.