— Так или иначе, постарайся ограничиться словесной дуэлью. Принц, может, и ненаследный, да и высланный из страны, но портить отношения в такое время точно не стоит.

— Пока они не перейдут границы дозволенного, я буду воплощением самого миролюбия. Обещаю.

— Вот это-то меня и беспокоит.

Вызнав всё, что хотел, я с улыбкой на лице покинул “приятное” общество Вереска. Удивительно, но сегодня мы даже не поругались — никак, где-то в пустыне снег пошёл, вот вселенная и решила аномалию скомпенсировать.

Теперь мой путь лежал… нет, не домой. Гесса ещё не скоро должна была закончить с работой в гильдии, а на этой неделе лимита по тренировкам и исследованиям я уже достиг. А это значит, что можно проведать родителей и брата, которых я не видел уже несколько дней. Как раз из-за тренировок. Очень уж невтерпёж было сделать последние шаги на пути к совершенно иному уровню силы, по сравнению с которым все, что ниже было ничем. Лан, Хозяин Солнца, восемь лет назад прямо на это указал, а появившийся Авалон дал возможность невероятно быстро достичь этого уровня.

А потому в тот день, когда от меня потребуют выбирать между верностью и жизнью, мне будет, чем ответить…

К счастью, сегодня Волан был не слишком загружен на работе, и потому смог составить мне и Тэлу компанию на тренировках. Братишка, к своим годам, проявил себя как исключительно талантливый маг с характерной для иллити склонностью к огню. Продвинутый ранг, — пусть и самое-самое начало, — дополнял картину, позволяя Тэлу, в будущем и при сохранении темпа, безо всяких проблем поступить в академию магии Рилана. Вот только один момент мною оказался неучтённым: мягкость отца и мамы по отношению к моему брату. С моим возвращением жёстче с Тэлом они не стали, зато появились мои тренировки и соответствующая мотивация. Брат стал сильнее, выносливее и, не побоюсь сказать — взрослее. Ведь он был обычным ребёнком, которому в одиннадцать-то лет положено думать совсем о другом… но окружение диктовало свои правила, и главным аргументом в разборках со сверстниками для Тэла стала сила. От драк по велению левой ноги нам удалось быстро его отучить, но чувство превосходства над другими детьми никуда не пропало, слушаться кого-то слабого, — кроме, разве что, Клариссы — как-никак, мама, — он отказывался напрочь, а в общении его предпочтения сместились в сторону близких или превосходящих его по силе детей.

Не могу говорить за родителей, но как брат в воспитании я провалился. Научил бить, жечь и замораживать морды, но не обеспокоился другой стороной вопроса тогда, когда это ещё можно было сделать. И сказать бы, что первый блин комом, но брат на блин не тянул. Его нельзя было выбросить в мусорное ведро и приступить к готовке нового — только перевоспитать, или надеяться на то, что жизнь сама внесёт коррективы в его поведение.

— Ха! Достал! — Тэл, отскочив от Волана, запустил пятерню в зачесанные назад и собранные в небольшой хвостик волосы. Вызванный его магией поток ледяного воздуха потушил тлеющие пряди, а в следующее мгновение брат опять встал в стойку. Волан, замерший на противоположной стороне “арены”, которой служило небольшое пространство на заднем дворе родительского дома, никаких действий не предпринимал, задумчиво поглядывая на подпаленное плечо. По правде говоря, это должно было случиться давно. Алхимика, какой бы силой он ни обладал, трудно назвать боевым магом. Ведь представители этой профессии практически не уделяют времени ни тренировкам, ни расширению своего арсенала. Даже если прямо сейчас сравнить отца с Тэлом, то можно получить ожидаемые, но оттого не менее удивительные выводы: брат двигался намного свободнее и чётче, делал меньше лишних движений и, в меру своих сил и знаний, видел и понимал ход сражения. В совокупности всё это позволило ему задеть более сильного и опытного отца. — Брат, как тебе?!

— Весьма неплохо. — Вроде я и старался не особо хвалить Тэла, да только тот, казалось, всё видел в моих глазах. — Вот только тебе всё ещё нужна вспомогательная стихия. Огонь слишком нестабилен, у него есть явный противовес, так что всецело полагаться лишь на него тебе не стоит. Хотя бы до тех пор, пока ты не станешь Королём магии.

— А что произойдёт на этом ранге?

— Слабости стихий станут практически незаметными на фоне твоей общей магической мощи. Но до этого момента тебе ещё надо дожить. — Уже с полгода Тэл не может определиться с тем, какой элемент ему ближе, а это значит, что мне пора поспособствовать ускорению принятия этого решения. — У тебя есть месяц, братишка. Не определишься — и мы приостановим наши тренировки до того момента, как ты выберешь вторую стихию и разовьешь его до текущего уровня твоего огня.

— Но…!

Жестом я попросил брата не спешить со словами, и выслушать всё то, что я хотел ему сказать.

— Откладывая принятие важного решения ты ровным счётом ничего не добьешься, Тэл. Сомнения неумолимо ведут к поражению, помнишь? — Главным, на что я упирал во время этих тренировок, был именно озвученный ранее принцип. И во время боя, и просто по жизни очень важно уметь принимать решения без сомнений. — Ты способный маг, не стоит считать, что твои решения — сплошь ошибочны. И помни, что абсолютно верного решения, как и абсолютно неверного, не существует. А теперь пойдём ужинать…

— Дорогие, всё готово!

Мама вышла из дома ровно в тот момент, как я закончил говорить, тем самым лишив Тэла возможности задать вопросы, ответы на которые лишь помешают ему определиться. Переглянувшись с отцом, — одобрительно мне кивнувшим, — я поспешил попасть в столовую, где нас ждал целый набор блюд. Мама как обычно расстаралась, невольно напомнив мне о навсегда утерянных образах. Благо, такое больше не повторится. Не с теми, кто мне важен и дорог, ведь эту область своей памяти я надёжно запечатал, воспользовавшись предоставленным Авалоном способом. Конечно, о полном аннулировании эффекта Палача не шло и речи, но вот уже восемь лет я или ничего не забывал, или забывал что-то столь незначительное, что не мог заметить несостыковок. Мои глаза стремились превратить своего владельца в абсолютное, лишённое слабостей оружие, но для них ни семьи, ни друзей у меня как бы не существовало. В итоге всё, что от меня требовалось — это почаще проводить повторное запечатывание, чтобы скрыть и новые воспоминания тоже. Процесс этот не был ни долгим, ни затратным, ни болезненным — идеальная магия, хоть и костыль.

Впрочем, уж мне-то грех жаловаться, так как иных вариантов у меня не было и в ближайшее время не будет.

— Как продвигается с “особенной” деревней?

Судя по устремлённым на меня взглядам, ответ на этот вопрос интересовал и маму, и брата. Жаль только, что ничего особенно радостного я сообщить не мог — аристократия всё ещё активно противилась моим попыткам интегрировать населённую практически одними только демонами деревню в людское общество. Сами по себе торговцы, — а купить что-то у производителя в обход перекупщиков было практически нереально, — были совсем не против продавать товары и в моей деревне тоже. Довольно забавно выглядел тот факт, что из двух подконтрольных мне деревень, располагающихся на расстоянии в, буквально, тридцать километров друг от друга, беспроблемный доступ ко всем товарам имела только одна — населённая людьми. семь лет назад я принял очевидное, в общем-то, решение, начав закупать в одной деревне товаров вдвое против необходимого, и передавая половину в первую, но это не являлось решением проблемы. Торговцы-одиночки всё так же избегали мирных демонов, да и просто люди не горели желанием заглядывать на огонёк, провоцируя аристократию из демононенавистников. Как итог — мои подопечные жили словно в резервации, что не устраивало ни их, ни меня. Мне банально не хватало политического веса, но набирать его сверх меры я не собирался. Лицемерно? Лицемерно. Да только для того, чтобы мне позволили обрести власть и влияние в людском обществе я должен был, по меньшей мере, присягнуть королю, что по понятным причинам невозможно.