Два варианта. Или они не верят в то, что я император, или их мозги в этой глубокой дыре окончательно превратились в кашу. Привыкшие всем диктовать свою волю, они более неспособны остановиться.

— Значит, всё-таки настоящие переговоры. Жаль. — Лорд что-то почувствовал, весьма резво для своей комплекции, — но не ранга, — вскочив на ноги и схватившись за меч, но за мной не поспел. В первые мгновения он ещё тянулся к мечу, но быстро понял, что не успеет обнажить клинок, и потому принял решение сражаться голыми руками. К его несчастью, в ближнем бою я был бойцом весьма опытным, плюс разница в телосложении — его толстые и короткие конечности не предполагали той же подвижности, которой располагал я. Ради интереса я принял пару его ударов на запястья, но сила лорда находилась где-то в самом начале королевского ранга. Тот самый случай, когда человек непонятным образом прорвался, а после забросил тренировки, в буквальном смысле заплыл жиром и продолжил жить на остатках былой славы.

Ножны вместе с его оружием отлетели в сторону и впечатались в стену, а я, нанеся по телу Фарза череду сокрушительных ударов, приподнял жирдяя на вытянутой руке. И для этого мне пришлось нарастить когти, так как его шею обхватить не получилось бы и двумя руками. Интересно, он специально обзаводился таким стратегическим преимуществом?

— Видно, в эти земли действительно давно не заглядывал никто по-настоящему сильный. Маги, что прячутся в нишах. Я даю вам шанс уйти, в противном случае — убью.

Концентрировать ману сидящие в засаде товарищи не прекратили, но хотя бы вышли на свет божий. Первый — подтянутый мужчина тридцати лет, с бледно-зелёной кожей и маленькими рожками на макушке, а второй — особенно низкий старик с достающей до пола бородой, сплетённой в три косички и сверкающей в свете магических светильников отполированной лысиной. Первый был демоном и специализировался на воздухе и земле, в то время как второй пока демонстрировал лишь весьма недурственный огонь. По крайней мере, и дальше без вреда для пытающегося освободиться, — несмотря на боль, которую ему доставляли оставленные мною внутренние повреждения — воля у него оказалась очень даже, — лорда подавлять прану я не мог, и потому, скрепя сердце, пришлось неаккуратно сломать ему руки и отбросить так и не проронившее ни звука тело в сторону.

Я перешёл Рубикон, не став мириться с откровенно издевательским к себе отношением. Второй раз устраивать демонстрации… Тогда, говоря работнику Альи о том, что мне проще просто уничтожить там всё и уйти к конкурентам, я не шутил. С точки зрения рационализма это и правда было выгодно, ибо позволяло экономить время. Но я и сам считаю, что нельзя считать императором первого им назвавшегося, так что продемонстрировал не только карту гильдии авантюристов, но и, впоследствии, неудовольствие и силу, на огромном расстоянии сформировав грозовой фронт. Если бы я был простым лордом и рядом с моим городом из ниоткуда появилось нечто подобное, в чём обвиняли бы всего одного человека, я бы даже с десятком королей под рукой трижды подумал перед тем как идти на конфликт.

Вообще, все эти мысленные попытки оправдать самого себя мне не очень-то импонируют, так как умом я понимаю — моей вины в происходящем нет. Никто, имей он возможность поставить этих заносчивых ребят на место не ушёл бы отсюда, смиренно опустив голову. Разве что блаженный какой, и то — такими не от хорошей жизни становятся. В остальном же даже на большой земле правит сила пополам с влиянием, а уж здесь первой на откуп отдано всё. Какими бы друзьями ни были соседи Фарза, — а до ближайшего города, не торгового, на быстром ездовом монстре пилить больше двух недель, так что я очень сомневаюсь в том, что они встречались чаще чем раз в год, — но чувство самосохранения есть у всех. Видя, что произошло здесь, они не посмеют и думать о том, чтобы выступить против меня без другого императора за пазухой. А откуда ему тут взяться, раз даже правители городов считают нас теми, кого можно подавить, собрав вместе троих королей?

Мои защитные заклинания всё это время быстро и чётко перехватили череду смертельно опасных, отлично скомбинированных заклинаний, эхо которых снесло часть стен, от чего появился немаленький такой шанс оказаться погребёнными под обломками. Я-то выживу, да только тут и помимо моих врагов есть и обычные люди. Слуги, повара, стража и прочие — те, кто смерти ничем не заслужил, а если и заслужил, то я об этом не знал.

— Захвати моих врагов! Подави мощью! Эйр…

Старик, выставивший перед собой массивный посох, почему-то напомнивший мне дубину легендарного накладывающего кровожадность огра, отлетел назад по одному моему щелчку пальцев, обзавёдшись солидной дырой в голове. Настолько большой, что и самой головы у него в принципе не осталось. И если на первый взгляд я использовал банальную каменную пулю продвинутого уровня, то при ближайшем её рассмотрении можно было заметить парочку усиливающих заклинаний моей собственной разработки, аналоги которых были навыку [Магии] неведомы. Против серьёзных противников это даже не оружие — так, хлопушка, но вот прикрывающийся руками не до конца сформированного псевдо-элементаля маг, настоящий бой видивший лишь в своих снах этого закономерно не пережил. Ему бы огороды выращивать да здания строить, но он решил продолжить заведомо проигранную битву.

А брал бы пример со своего более молодого товарища-демона — и получил бы шанс дожить свой век где-нибудь вдалеке отсюда.

Взгляд метнулся в сторону довольно активно ползущего по направлению к выходу слуги, что объявлял слова своего господина, а в следующую секунду единственный ведущий в тронный зал проход оказался запечатан стеной изо льда. Параллельно я сформировал такие же опоры для того, чтобы здание не обвалилось, после чего повернулся к упавшему на колени мужчине с зеленоватой кожей. Фактически, он перестал атаковать и вообще использовать магию сразу после того как я разобрался с Фарзом и заблокировал их со стариком совместную атаку.

— Я слушаю.

— Владыка, я искренне сожалею о том, что мне пришлось использовать против Вас свою магию. Вы вольны распоряжаться моей жизнью как сами того пожелаете.

— Свободен.

Я уже развернулся было, но помилованный демон, — то ли меня ничему жизнь не учит, то ли учит, но не так, — посчитал, что я нахожусь в благодушном настроении. Или просто понадеялся на удачу:

— Прошу простить мою дерзость, владыка, но, возможно, вам нужен преданный слуга?

Секунда, другая — и я, уже стоя подле сверлящего меня ненавидящим взглядом Фарза, смерил теперь стоящего на одном колене демона презрительным взглядом: