А дальше показалось, что меня окружило коконом тишины: все, включая Осу, осуждающе смотрели в мою сторону, и не нужно было слов, чтобы почувствовать себя последним дураком… Заливаясь краской, не зная, куда спрятать глаза от укоризненных взглядов друзей, пробормотал:

«Да, в тот момент я плохо соображал - это вино твоей бабушки вскружило мне голову, но что теперь — то можно сделать? Я не умею поворачивать время вспять…»

Оса подросла, став одного роста с нами, и, подумав немного, сказала:

«Есть одна идея. Но тебе, Барри, придётся довериться мне и передать своё право повелевать джинном из бутылки. Ведь, формально, ты его нашёл, и приказывать можешь тоже только ты. А вот лететь за ним придётся мне. Я - дух, с твоего разрешения смогу взять Вещь из Пещеры Духов и доставить сюда. Но взамен попрошу у тебя одно желание для себя. Таковы мои условия. Решай».

Моё сердце сначала запрыгало, как маленький ребёнок, которому пообещали сладости, а потом вдруг стало биться ровно и размеренно, напоминая, что сейчас в дело вступает моя вторая половина.

Молчал я недолго, нарушив тишину спокойным, но решительным тоном:

«Я - согласен, Оса. Этим договором в присутствии свидетелей передаю тебе моё право повелевать джинном из бутылки, чтобы ты смогла доставить его к нам. Если ты исполнишь это поручение, одно из желаний будет принадлежать тебе. Таково моё слово».

Оса поклонилась мне и, вернувшись к своему обычному размеру, перед тем, как улететь, сказала:

«Мне понадобится время, сидите здесь и постарайтесь не вляпаться в историю. Как только вернусь, джинн в одно мгновение перенесёт нас к Призрачным горам. Предупреждаю, Барри, эти сущности очень коварны и придираются к каждому слову. Поэтому, пока есть время, подумай хорошенько, как правильно сформулировать своё желание. А иначе может так получиться, что всех вас разобьёт о скалы или утопит в море».

И, не проронив больше ни слова, она скрылась, растаяв в небе маленькой точкой. Гай и Мири задумчиво о чём-то переговаривались, и то, что они стояли близко друг от друга, почему-то совершенно меня не волновало. Вернее, другую часть меня, не испытывавшую к Мири никаких нежных чувств, лишь неясные пока подозрения.

Глядя, как исчезает вдали наша маленькая проводница, я задумался сразу о нескольких вещах: «А правильно ли сделал, доверившись Осе? Как она собиралась использовать одно желание? И, главное, почему я не догадался попросить её заодно принести оставленный в сокровищнице кривой кинжал, украшенный цветными камушками, от которого, наверняка, должна быть какая-то польза?»

Мири подошла ко мне, осторожно тронув за рукав рубашки.

– А ты меня сегодня удивил, Барри! Говорил так складно, похоже, я ошибалась, считая тебя слишком мягкотелым человеком. У твоей Светлости есть задатки, чтобы стать правителем.

Я посмотрел на неё долгим настороженным взглядом, услышав в этих словах злую насмешку, которой, возможно, там и не было. Мири сразу погрустнела, изменившись в лице, и отошла в сторону.

– Не обижайся, Мирела! Просто я очень переволновался, сомневаюсь, правильно ли поступил. Пожалуй, пойду в повозку и немного полежу, а то голова раскалывается, - я старался, чтобы мой голос звучал убедительно, и Гай сразу же поверил. А вот на губах моей возлюбленной играла насмешливая улыбка, словно она видела меня насквозь. И это ещё больше злило.

Быстро укрывшись в повозке, прижал к себе Везунчика, смотревшего на меня преданным, обожающим взглядом.

– О, Везунчик!
– поцеловал его в чёрный мокрый нос, и в награду был облизан, - ты единственный во всём мире, кому я могу доверять.

Он радостно крутил хвостиком и повизгивал от удовольствия, а потом прижался к моей груди. Я гладил его, чувствуя, как плохие мысли оставляют меня. Глаза сами собой закрылись, а губы расплылись в счастливой улыбке. И тут…тот самый противный голос из-за плеча, хихикая, прошипел мне в ухо:

«О, да! Твой замечательный Али спустился с небес, чтобы охранять тебя. Надо же, какая верность! И это несмотря на то, что именно ты, Барри, вытолкнул несчастного мальчишку к солдатам в день покушения! И он умер. Из-за тебя, ради тебя, потому что искренне любил и почему-то до сих пор продолжает любить предателя…»

Мои глаза в ужасе распахнулись, рот открылся в беззвучном крике, и даже горячее сердце Везунчика не смогло в тот момент помочь мне. Потому что я вспомнил свой грех. Потому что дьявол за моим плечом не солгал…

Мне было трудно дышать, я мысленно повторял слова того, кого Мири так упорно называла «дьяволом». Это был первый раз, когда я задумался, а, может, нечистая совесть прячется за моими плечами? Что же ещё такого ужасного совершил княжеский Наследник, о чём он предпочитает не вспоминать?

Меня трясло, я со страхом прислушивался, боясь узнать о себе ещё какую-нибудь гадость. Слёзы лились из глаз, и Везунчик, поскуливая, слизывал их с моих щёк. Руки сами гладили его нежную шёрстку, а губы, дрожа, шептали: