Я знаю его нынешнего помощника, Кирта, и его предыдущего, и еще одного, и еще. Я ела с каждым из них в комнате отдыха. Я была дружелюбна с ними, слушала про их горе, кивала и хмурилась, когда они описывали ужасы работы с хирургом, таким как доктор Рассел. Видела их слезы, взрослые мужчины и женщины вопили, что их жизни закончились, потому что он так сказал во время операции.

Я не хочу этого. И никогда не буду с ним работать.

— Давайте начнём с доктора Ричардса, а там посмотрим, — неохотно говорю я. Он кивает и отходит от окна. И наконец, я набираюсь смелости, чтобы задать вопрос, которого избегала:

— Когда вы уходите?

— Через несколько недель.

— Недель?!

Я была уверена, он скажет через месяц. Он проработал здесь сорок лет и собирается уйти через несколько коротких недель?

— А как же ваши дела? — недоверчиво спрашиваю я.

— Разве ты не заметила, я перестал брать новых пациентов? У меня осталось несколько операций.

Нет. Я была занята разрушением собственной жизни.

— Лаура хочет, чтобы я ушёл до Хэллоуина, не позже. Она хочет поехать навестить внуков во время каникул.

Какая прелесть. Доктор Лопез будет вырезать тыквы и украшать пряничные домики, а я останусь одна, без новой стиральной машины и сушилки.

— А что если никто не захочет взять меня в команду? — спрашиваю я, смущённая тем, как дрожит моя нижняя губа.

Он качает головой и обходит стол.

— Невозможно. Вперёд. Доктор Ричардс должен быть в своём офисе. Сейчас самый подходящий момент.

У доктора Ричардса большое кофейное пятно на отвороте его белого халата. Его офис украшен мебелью 70-х годов. Скорее всего, в те времена у него была густая шевелюра.

Мы просим подумать, а он кривится.

— Ох, я бы с радостью помог, но у меня уже есть Марлен и Крис. Они со мной почти год, а вы, доктор Лопез, как никто другой знаете, я не могу недооценивать эту преданность.

Вот что говорит доктор Ричардс.

Большое, жирное нет.

Итак, мы идём к доктору Смуту. В его кабинете играет классическая музыка, пока он работает с документами. У него бледная кожа, тёмный кабинет, я не совсем уверена, что он не вампир.

После того как мы рассказываем ему о сложившейся ситуации, он снимает очки, осторожно складывает их в руке и смотрит на нас с насмешкой.

— К сожалению, сейчас мне не нужен хирургический помощник. Вы подходили к доктору Ричардсу?

Да, мы ходили к доктору Ричардсу, вы, бледный, бледный человек!

Я хочу выйти из его офиса, но вместо этого благодарю за потраченное время и говорю, что если он передумает, и ему понадобится ассистент — я свободна. Он улыбается и, богом клянусь, у него огромные клыки. По моей спине бегут мурашки. На самом деле я рада, что ему не нужен помощник. Не уверена, что мне будет комфортно работать на нечисть.

— Ну ладно, — говорю, имитируя радость вместо уныния, когда поворачиваюсь к доктору Лопезу в коридоре. Моя улыбка такая напряжённая, я знаю, что это не правильно. У меня получается оскал. — Остался еще один, да? Пойдём к доктору Годдарду?

Изначально он не входил в мои планы, но выбор невелик, или он, или...

Я отказываюсь заканчивать эту мысль.

В кабинете доктора Годдарда хромированный журнальный столик и модные кожаные кресла. В кабинете висит большое фото в рамке, на котором запечатлён он, улыбающийся платиновой блондинке, оба в одинаковых белых нарядах на пляже. Все было бы хорошо, если бы рядом не стояла еще одна фотография в рамке — красный Порше.

Доктор Годдард мимолётно смотрит на меня, и у него загораются глаза из-за двух причин: во-первых, я женщина, во-вторых, я младше семидесятипяти лет.

— Доктор Лопез, чем я могу вам помочь?

Ничем.

Он ничего не может сделать.

— Ох, парень, я бы с радостью помог, — стонет он. — Но у меня все в порядке с сотрудниками.

Даже мои сиськи, на которые он непрерывно смотрит, не могут убедить его дать мне должность. Суть в том, что никто меня не примет. У всех есть сотрудники и хорошая команда. Я это понимаю. Хорошая, квалифицированная команда обеспечивает эффективные, успешные операции.

Еще утром я была частью такой команды. Сейчас? Я смотрю на все со стороны, потому что я всего лишь скромный помощник хирурга без хирурга.

— Есть еще один вариант, Бэйли, — говорит доктор Лопез, когда мы выходим из кабинета доктора Годдарда.

У него безнадёжный голос.

Я поднимаю руку.

— Не сегодня. Давайте не будем это обсуждать, хорошо? Позвольте мне свыкнуться с фактом, что вы уходите на пенсию, а я лишаюсь работы. А завтра мы подумаем, что можно еще сделать.

— Прости.