Мишель чуть не взвыла в голос от безысходности.

Казалось, пока она на территории академии, с ней не случится ничего дурного, но скоро её увезут в местную тюрьму… Следователь сказал, как только будет получено разрешение на её вывоз… мамочки, хоть бы они его не получили! Хоть бы дело как можно быстрее дошло до декана… Магистр Бара не выглядел равнодушным, Мишель надеялась, что он не позволит так просто увезти в тюрьму адептку-первокурсницу. Хотя что он может против закона… Если её подозревают…

Мысли путались, скованные подступающей паникой, они были вязкими и липкими от усталости и, казалось, абсолютного отсутствия сил. Несмотря на ужас и трагизм ситуации, продолжало неудержимо клонить в сон.

А когда дверь открылась снова, сон пропал сам собой.

***

– Заходим, заходим, девы, не стоим на пороге. Времени у нас в обрез, - хриплым голосом шептала фурия с чёрными волосами и крючковатым носом.
– Хатор, ты на шухере.

Мишель вся подобралась, когда в помещение вошло несколько фурий. Она уже видела их в академии, причём двоих - совсем недавно. Когда они с Рошар подрались.

Сейчас, оглядываясь на дверь, они смотрели на Мишель, нехорошо улыбаясь. От того, что глаза и выражения лиц оставались злыми, в улыбках фурий читался откровенный садизм.

– Мы тебе компанию составить, если ты не против, - фурия, которая, по всему видать, здесь верховодила, обратилась к Мишель.

Остальные - Мишель не всматривалась, сколько их было всего - захохотали грубыми голосами.

Ей достаточно было понять, что это ловушка, что всё это, от начала и до конца, какая-то грандиозная подстава, чтобы находиться сейчас на грани полуобморока. Ведь они здесь совсем не случайно. Явно отомстить за Рошар. А может… От следующей мысли Мишель замутило, такой яркой оказалась вспышка осознания. Может, фурий специально пустили сюда? Чтобы выбить из неё признательные показания? Причём выбить в буквальном смысле.

Сон, который волнами накатывал до этого, мигом схлынул. А какое-то обреченное спокойствие, больше похожее на апатию, осталось.

Именно оно приказало изнутри: не смей дёргаться, опускать взгляд, показывать, что боишься.

Мишель поджала губы и кивнула голосу.

Затем поднялась, чтобы не смотреть на них снизу вверх, стараясь не качаться на ногах и не держаться за стену. Больше всего хотелось завизжать, позвать на помощь, забиться в угол. Но гордость не позволила.

Они пришли её бить? Значит побьют в любом случае.

Тоскливо подумалось, что следователь может и не явиться за ней. И тогда она вряд ли доживет до утра. Или останется здоровой.

– Слышишь, Ршахра, - прокаркала одна из фурий.
– Начинай.

Мишель вздрогнула.

Когда рослая фигура двинулась на неё, Мишель хотела было отступить в сторону (место было!), но что-то удержало на месте. Любое действие казалось лишним и почему-то унизительным.

– Что вам от меня нужно?
– вырвалось у неё.

– Нужно?
– проникновенно переспросила фурия и от её хриплого, вкрадчивого тона Мишель затрясло.
– Всего лишь знать, за что ты так с Рошар?

– Да, знать и вправду неплохо, Ршахра, - сказала та самая черноволосая фурия, которая, несомненно, была здесь главной.

Фурии засмеялись. Смех был грубым, неприятным, кашляющим, от него внутри всё леденело, по коже перебирала липкими лапками безысходность и приближение чего-то страшного.

– Ну-ка, тащи её сюда, - прокаркала старая фурия.
– Посмотрим, что за она. За что, говоришь, взъелась на Рошар, человеческая сучка?

– Я ничего не говорила, - тут же ответила Мишель, леденея.

– Ну так расскажи.

– А мы послушаем, - вкрадчиво проговорила вторая фурия рядом и провела пальцами по плечу Мишель.

Это заставило отпрянуть, как ошпаренной.

– Не трогайте меня!

– Да мы еще и не начинали, - оскалились в отвратительной улыбке в ответ.

Уворачиваясь от чужих рук, Мишель отскочила к стене. Оглянувшись, увидела, что фурии направились за ней.

– Что-то долго вы заставляете ждать, - сказала черноволосая и поковырялась в зубах.

Те двое, которые были ближе всех, переглянулись.

А затем у Мишель поплыло перед глазами.

Она ни разу не видела боевой трансформации фурий, и поэтому, когда носы обеих девушек, и без того крючковатые, увеличились и скрючились ещё больше, неприятно потемнев при этом, она с трудом удержалась от визга, а когда из рук с хрустом полезли перья, разрывая рукава курток, зажмурилась.

Всего на миг. В следующую секунду выставила перед собой руки, и приготовилась драться. И хоть итог был предрешён, тут уж загадывать не приходилось, внутренний голос говорил ей - отступать нельзя. Просто нельзя. Не тот случай.