Спустя несколько минут она сбегала по лестнице, на ходу завязывая поясок платья. Она потом подумает о том, прилично ли носить столь откровенное белье, подозрительно напоминающее то, что было на ней в весёлом доме мадам де Жу… и успокаивая себя тем, что хотя бы чулки оказались более-менее приличными…

Только оказавшись на улице, вдохнув свежего утреннего воздуха, она сообразила, что понятия не имеет, в каком районе Вилскувера находится. Да даже если бы знала это место, денег на дорогу до Галдур Магинен у неё попросту не было.

Вчера, когда выходила из дома для того, чтобы дойти до бассейна на территории академии, она не брала с собой сумки, а соответственно и денег.

Она беспомощно оглянулась на подъезд, из которого выскочила и выдохнула от облегчения, когда заметила знакомый лимоузин. На переднем сиденье сидел тот же самый невозмутимый водитель и читал что-то на панели.

– Здравствуйте!
– Мишель чувствовала себя глупее некуда, но изо всех сил старалась быть убедительной.
– Господин де Вуд распорядился, чтобы вы доставили меня в общежитие.

Водитель смерил её задумчивым взглядом.

– Доброе утро, леди, - сказал он с присущей ему невозмутимостью.
– Господин как будто ни о чем таком не распоряжался.

– Извините, - пробормотала Мишель, отступая.

Как же она сглупила, что обратилась к водителю Эрама. Конечно, он теперь свяжется с хозяином, а тот, вне всяких сомнений, распорядится, чтобы водитель задержал её.

Но водитель продолжал изучать её взглядом и не предпринимал никаких попыток сообщить «о побеге» инкубу.

– Думаю, господин де Вуд будет доволен узнать, что вы добрались до Галдур Магинен в целости и сохранности, - усмехнулся тот в пышные усы.
– И без тысяча и одной неприятности.

Радостно кивая, Мишель чуть скрипнула зубами. Что же теперь, каждый будет называть ее тысяча и одной неприятностью?!

***

Пока Мишель наскоро собирала сумку, запихивала в рот бутерброд с сыром и пыталась запить его сладким чаем, русалка сидела на своей кровати, скрестив ноги, тоже уминала бутерброд, правда, без особой спешки, и не переставая трещала о том, как здорово было провести вечер среди своих.

– А не виноват ли в твоём хорошем настроении некто зеленоглазый?
– стараясь жевать и говорить одновременно, спросила Мишель.

Но Заури отлично её поняла.

– Ты про Посейдона?
– спросила она и захлопала ресницами с самым невинным видом.

– Про него, - подтвердила Мишель и русалка картинно закатила глаза.

А потом заверила, что он, конечно, душка и, пожалуй, даже морской конёк…

– Но мне кажется, я никогда больше на парней не посмотрю, - серьёзно сказала она.

Мишель, хоть и спешила, плюхнулась на кровать к подруге и крепко обняла ту.

– Все пройдёт, - тихо сказала она.

Заури в ответ сжала ее в объятиях.

– Жду не дождусь, когда уеду на острова, - сказала она.
– Если я стану Помнящей, буду избавлена от… внимания противоположного пола.

– А как же долги?

– Естественно, когда выплачу всё до последнего кредита.

Мишель поцеловала тёмную макушку. Пройдет время и боль в душе подруги утихнет. И конечно, она ещё встретит своего единственного. Несмотря на короткий срок пребывания в новом мире, Мишель успела понять, что русалки не могут без флирта, без жизни в состоянии призыва. Очаровывать, покорять - для них это равносильно воздуху. Но Мишель, успевшая прикипеть к ундине всей душой, от этой самой души желала той влюбиться в «своего». Не в демона или оборотня, а в тритона, или, скажем, в нага. Естественно, в королевского. Поэтому она рада была, что вчерашний вечер русалка провела «среди своих». И конечно, рада тому, что подруге понравился Посейдон. Старшекурсник-тритон выглядел милым и серьёзным, и в то же время, кажеся, он способен защитить подругу.

– А ты уверена, что тебе нужно на занятия?
– зевнув ладонью, спросила русалка.

Она была категорически убеждена (о чём успела сообщить трижды, пока Мишель собиралась), что после ночи в следственном изоляторе (где Мишель провела эту ночь на самом деле, и тем более об утреннем эпизоде, она посчитала лучшим не сообщать), та вполне заслуживает отдых.

– Нет уж, - отрезала Мишель, некстати вспомнив о том, что предшествовало пробуждению.
– Я не больна и не в отпуске. Прогуляю - потом отрабатывать придется. Итак, надеюсь, не спросят на менталке, я в домашнее задание даже не заглядывала… Так что ты просто честно скажи мне: ты в порядке? Прежде, чем я уйду.

Русалка нахмурилась. Видно было, к вопросу подруги она отнеслась серьёзно.

– Воспоминания никуда не делись, - сказала она, наконец.
– Стирать их я отказалась. После ментального воздействия я вспоминаю это вроде как фильмом, который наблюдала, словно со стороны, не испытывая при этом эмоций. Может, это звучит странно, но я не хочу забывать о том, что случилось. Во-первых, это раз и навсегда научило меня осторожности… А во-вторых, я ничего не могу с собой поделать: мысль о том, что эти мрази сгниют на каторге, доставляет удовольствие. Да ладно тебе, - русалка встрепенулась.
– После полного курса очищения и регенерации грубого и энергетического тел у меня даже мышечной памяти о произошедшем не осталось. Так что я в порядке. Куда хуже сейчас бедной Рошар.