Но Мишель только послушно поднимала и опускала руки, садилась, вставала, переодевалась в новые, новые, новые и новые наряды…

Она ощущала себя куклой. Причём куклой, которой каким-то образом не повезло вызвать всеобщее неудовольствие и вообще навлечь на себя беду.

На неё смотрели. С любопытством, с интересом, с тщательно прикрываемой неприязнью и осуждением. И с завистью. Да, зависти было больше всего.

– Нет, ты видела? Конкубина, - говорила одна из тех девушек, что подавали ей наряды, другой, словно не знала, что Мишель здесь, за тонкой дверцей.
– С каких это пор с рабынь снимают мерки золотые руки Апостериории?

– Соплячка из межмирья, - отвечала вторая девушка, стоило ей с натянутой улыбкой передать Мишель ворох новых нарядов и прикрыть за собой дверь.
– И ведь смотреть не на что. Ни кожи, ни рожи.

– Будь она хотя бы горгоной, или, на худой конец, нагой. Но человечка!

– Низшая грязнокровная раса!

– По сути она та же компаньонка. Золотоискательница.

У Мишель навернулись слёзы. Насколько ей было известно - золотоискательница - самое грязное название компаньонки…

Да, конечно, она понимала, что не будь на то воля демона - она бы, наверное, никогда не побывала в этом месте, где цена любого элемента декора превышала размер её годовой стипендии… И ей далеко до этих красавиц, обслуживающих её с безукоризненными улыбками и не стесняющихся поливать грязью за закрытой дверью… но кто им позволил это делать?! Как они смеют говорить о ней так?! Тем более, когда точно знают - она слышит!

Сами собой сжались кулачки.

Скомкав ворох струящихся тканей, что ей только что подали, Мишель решительно взялась за ручку двери.

Когда Мишель готова была выйти и высказать девицам все, что думает о них и об этих тряпках и вообще об этом месте, голоса вдруг смолкли.

Сначала Мишель замерла, как громом поражённая, а потом швырнула то, что ей принесли в одно из кресел. Сама же устало опустилась во второе и уронила лицо в ладони.

Она даже не подняла головы, когда дверь распахнулась снова. Плевать. Но когда тот, кто вошёл, заговорил, вздрогнула всем телом.

– Детка, и как это понимать?
– голос инкуба звучал недовольно.
– Моё время не резиновое.

Мишель подняла на инкуба взгляд.

– Почему мне сообщают, что ты тянешь с примеркой?
– нахмурился тот.

У Мишель даже рот приоткрылся от такого нелепого обвинения.

Кто сообщил? И когда только успели? И почему? Она же перемерила всё, что ей принесли. Почти всё.

Она бросила взгляд на соседнее кресло и вздохнула.

– Не могла бы ты двигаться динамичнее? Мне еще везти тебя в Галдур Магинен.

Мишель вскинула брови. В Галдур Магинен? Но ведь Эрам, кажется, обещал, что они пообедают в плавучем ресторане, так, кажется, он говорил…

– Планы изменились, - коротко бросил демон.
– Меряй уже и поехали.

– Если мы спешим, - робко сказала Мишель.
– То, наверное, можно ехать.

Радость от того, что можно уйти отсюда, пересилила даже хмурый вид и недовольный тон демона.

– Давай заканчивай с тряпками, - сказал инкуб.

Внезапно Мишель поняла, что если ей было слышно каждое слово, что говорили обслуживающие её работницы этого странного места, то, должно быть, сейчас они жадно ловят каждое слово, наслаждаясь тем, как Эрам де Вуд не церемонится со своей собственностью.

Первым порывом было - встать и выполнить просьбу демона. Точнее, его приказ.

Но когда он вальяжно развалился в свободном кресле, закинув ногу на ногу, всем своим видом показывая, что собирается присутствовать, причём с недовольным видом, а Мишель, как цирковая собачка должна устраивать тут представление, струна, натянутая внутри неё лопнула.

– Эрам, - тихо позвала она.
– Зачем мы здесь?

– У моей конкубины должно быть всё самое лучшее, - последовал незамедлительный ответ.

– Но с меня сняли мерки, - тихо сказала она.
– Я перемерила, - она запнулась, потому что давно потеряла счёт времени.
– Много вещей. И выбрала необходимое.

– Ничего из того, что ты выбрала, конфетка Мими, не годится, - ошарашил её демон. Словно не замечая реакции, оглядел ее и добавил: - Кроме, пожалуй, этого платья. Тебе идёт.

Мишель часто заморгала. Нет, она не была противницей моды и нарядов. И считала глупым, когда кровный контракт уже подписан «включать принципиальность» и принимать подарки демона с видом оскорблённой невинности. Наоборот, теперь, когда все знают, кто она, носить все эти вещи стало гораздо проще…

Как и любая, почти любая девушка в её годы, Мишель мечтала о красивых платьях, сногсшибательных нарядах, стильных и изысканных украшениях. Не грезила, конечно, как большинство сверстниц, но и не морщила нос, когда одногрупницы вместо учебников листали модные журналы и ахали над последним писком моды…

Просто она предвкушала эту поездку, как нечто иное.

И сначала всё шло хорошо.

Они ехали, смеялись, точнее это она не могла устоять перед шутками инкуба, который, когда хотел, был ошеломительно, просто демонически остроумен… А затем у него тренькнул линкофон и Мишель случайно увидела имя задающего позывные: Харлей.