Много дней, даже после того, как она обнаружила, кто держит ее в плену, Анна надеялась на спасение... пока он не обронил, будто случайно, что организовал катастрофу коптера, в которой погибла девушка, одетая в ее одежду.

Если иммунные считали ее погибшей, это означало крах всех ее надежд на спасение. По-настоящему она существовала только для тайной организации иммунных. Девушка с именем "Анна Силвер" была не более чем набором поддельных записей в архивах Опотра. А девочка, которая выросла в семье потребителей в одной из опотровских зон на Манхэттене, давно умерла и была забыта.

Забавно, думала Анна, сколь маленькая часть того, что человек считает своим "я", реальна и неизменна. Одежду могут отнять; лак с ногтей облезет; усталость и неудобства очень скоро докажут тебе, что тело - это лишь мучительное бремя; память о людях и местах, которые ты больше никогда не увидишь, постепенно выветрится. И что останется? Бесформенное, лишенное четких границ "я", пойманное между нигде и нигде.

Щелчок.

Анна напряглась всем телом. Она поднялась и села на полу лицом к двери. Она отдавала себе отчет, что, несмотря на все старания, реагирует именно так, как добивался ее тюремщик - ждет редких допросов, как праздника. Ибо любые события были лучше убийственной монотонности существования без событий.

Негромко клацнул замок. Дверь отворилась. За дверью, на безопасном расстоянии от Анны с оружием наготове и улыбкой на корявом лице стоял крошка Моррис.

Анне всегда нужно было несколько минут на то, чтобы глаза привыкли. Она нашла предназначенный для нее стул на ощупь. Комната тонула в зеленоватой колеблющейся тьме. Моррис отошел подальше, на противоположную сторону комнаты. Его голова казалась Анне мутным безглазым пятном, плавающим в море темноты. Ближе, по обе стороны от нее, поблескивали металлом пистолеты, стреляющие липкой опутывающей нитью. Они были нацелены на стул, намертво привинченный к полу. Анна знала по опыту, что, как только она сядет на стул, пистолеты будут автоматически стрелять в нее при попытке подняться с места до разрешения Морриса.

Она была не слишком удивлена, когда охранники, схватившие ее во двораде той ночью - сколько времени прошло с тех пор?
– доставили ее к Моррису, а Моррис оставил ее у себя в качестве личной пленницы. Невозможная вещь для нормала...

Анна всегда чувствовала в Моррисе что-то такое... и говорила Хигсби о своих подозрениях, так что это ее не удивило. Но она испытала настоящее потрясение, когда узнала, чего Моррис хочет.

"Если даже он и иммунный, он - не наш, и никогда не станет одним из нас. Он на стороне Еторга". Хигсби был прав в том, что Моррис никак не подходит для их организации. Но вот насчет остального...

Моррис не был на стороне Еторга. Моррис был на стороне Морриса.

Анна расслабилась. Здесь, в темноте комнаты, она была еще большей пленницей, чем на безжалостном свету, но Анна не чувствовала стремления сопротивляться. Тепло, удобный стул и темнота убаюкивали ее.

– Сегодня, - сказал Моррис, - мы поговорим о том, что есть реальность.

Он придвинул массивное кресло поближе к пленнице. Теперь Анна отчетливо видела его лицо, театрально освещенное мягким золотистым светом. Свет падал на плечи Морриса, обрисовывая их контур. Стены комнаты терялись в зеленоватом мраке, а пол казался черной бездной.

Моррис продолжал:

– Вот например - ты уверена, что реально существуешь?

Анна поежилась. Вопрос выплыл из океана зеленоватой тьмы, как будто заданный призраком в ночном кошмаре.

– Определите, что есть "я", - слабым голосом отозвалась она.

Моррис сухо хихикнул. Глаза Анны наконец привыкли к темноте, и теперь она видела его целиком, небрежно развалившегося в кресле под золотистым светом. Правая рука, в которой Моррис по-прежнему держал пистолет, покоилась у него на колене.

– Это серьезный вопрос, я не пытаюсь тебя обмануть. Воспользуйся любым определением, какое тебе подходит. Ты веришь в собственную реальность? Ты существуешь?

– Да, - ответила Анна.

Она не могла понять, куда клонит Моррис.

– Откуда ты это знаешь?

– Я это ощущаю, - сказала она.
– Если бы я не существовала, не было бы никакого "я", которое размышляет над своим существованием.

– Красиво сказано, - сардонически заметил Моррис. Он наклонился вперед, и его лицо оказалось в зеленоватой полутени.
– А теперь скажи мне - существуют ли люди, которых в настоящий момент здесь нет? Например, Хигсби. Он реален?

Анна вздрогнула.

– Столь же реален, как и вы, - ответила она.

– Хорошо. Но ты видишь меня и слышишь мой голос, вот почему ты можешь утверждать, что я реален. Не так ли? Ты не видишь и не слышишь Хигсби прямо сейчас. Почему же ты говоришь, что он существует?

– Я его помню.

– И поэтому говоришь, что он существует.

– Да.

– А если я тебе скажу, что он умер?

Анна вцепилась пальцами в колени.

– Он умер?!

– Я оставлю тебя в неизвестности на этот счет, если будешь себя плохо вести... Но, видишь ли, на самом деле это не имеет значения. Ты только что была так уверена, что он существует, а мгновением позже поняла, что его может и не быть... Теперь сделаем следующий шаг. Когда ты видела и слышала Хигсби - если это действительно было - был ли он реален тогда?