Каждому оформленному предмету полагался ПН – собственный порядковый номер.

– Там сам черт ногу сломит, – ответил Уинчестер. – Ребята все еще на месте. Будут собирать улики до самого утра, а то еще и днем. Думаю, начнут оформлять не раньше полудня. Кстати, их пять. В смысле, трупов.

– Знаю. Ну ладно, сама справлюсь. Спасибо, Уинчестер.

Поднявшись с места, она подошла к Дженкинсу.

– Пойду возьму номера из реестра. Тебе надо?

– Да, один.

– Сейчас принесу.

Бэллард вышла в задний коридор и направилась к складу вещественных доказательств. Она знала, что дежурного там не будет: по ночам склад пустовал, как и детективный отдел. Но на столе у входа всегда лежал журнал с актуальным перечнем порядковых номеров для оформления улик и личных вещей. Каждый предмет отправлялся в отдел криминалистики, и там уже решали, считать его уликой или нет. Поскольку лаборатория пока что не могла предоставить порядковые номера для дела «Дансерз», все предметы, собранные Дженкинсом и Бэллард, будут записаны под номерами Голливудского дивизиона, а потом криминалисты разберутся, что к чему.

Схватив со стола листок линованной бумаги, Бэллард выписала из журнала восемь номеров: семь для себя и один для Дженкинса. Каждый номер начинался с текущего года и двух цифр: «06» – код Голливудского дивизиона. Возвращаясь в детективный отдел, Бэллард услышала, как в другом конце пустого коридора, в кабинете начальника смены, раздался смех. Смеялись несколько человек: некоторые сдавленно фыркали, а один заразительно хохотал. Узнав смех лейтенанта Манро, Бэллард улыбнулась себе под нос. С чувством юмора у копов все в порядке. Полицейские всегда найдут над чем поржать – даже посреди смены в ночь массового убийства.

Бэллард выдала Дженкинсу ПН, но не стала спрашивать, далеко ли он продвинулся. Дженкинс набирал текст двумя пальцами и все еще возился с рапортом о происшествии. Смотреть, как он страдает над клавиатурой, было невыносимо. Обычно Бэллард вызывалась делать всю бумажную работу, чтобы не дожидаться, пока Дженкинс закончит печатать.

Вернувшись к своему – вернее, чужому – столу, Бэллард надела перчатки и приступила к делу. На все про все ушло полчаса: на содержимое шкафчика, ключ, снятый с шеи Хэддел, и деньги, обнаруженные в кошельке и переднике, – их нужно было пересчитать, чтобы записать точную сумму. Чтобы в будущем не возникло вопросов, Бэллард подозвала Дженкинса, и тот засвидетельствовал пересчет купюр. После этого она все запечатала и сфотографировала на камеру мобильника.

Сложив пластиковые пакеты в коричневый бумажный мешок, Бэллард пометила его соответствующим номером и заклеила красным скотчем. Затем отнесла его на склад вещественных доказательств и убрала в шкафчик. Позже его заберет кто-нибудь из отдела ограблений и убийств или курьер отнесет мешок в лабораторию, где его содержимым займутся криминалисты.

Вернувшись в свой отдел, Бэллард бросила взгляд на часы над телеэкранами. Одиннадцать минут седьмого. Смена заканчивалась в семь, а на сверхурочные рассчитывать не стоило. Была середина месяца, и деньги на оплату переработки, скорее всего, уже закончились. К тому же Бэллард не хотелось задерживаться. Она планировала отложить дело Рамоны Рамон до следующей смены.

Нужно было закончить с делом Хэддел: написать о беседе с родителями и другими официантками. Так что до конца смены было чем заняться. Вернувшись к компьютеру, Бэллард открыла новый файл и собиралась приступить к описанию разговора с Нельсоном Хэдделом, когда завибрировал телефон. Звонил лейтенант Манро.

– Лейтенант?

– Бэллард, ты где?

– В сыскном. Пишу рапорты. Кстати, недавно слышала смех у вас в кабинете.

– Ага, мы тут славно веселимся. В общем, есть одно дело. Нужно взять показания.

– У кого? Я пока не закончила. А еще рапорт по Рамоне Рамон, к нему я даже не притронулась.

– Только что явился один парень. Говорит, был в клубе, когда началась стрельба. И у него есть фотографии.

– Точно? Там же нельзя фотографировать.

– Он тайком сделал пару селфи.

– Снимки толковые?

– Темные, но что-то на них есть. Похоже на вспышку от выстрела. Надеюсь, в лаборатории смогут увеличить четкость. Возьми парня и выясни, что у него имеется и что ему известно. Он сидит в приемной. Хватай его за жабры, пока ему не надоело ждать.

– Уже иду. Слушайте, лейтенант, смена заканчивается через час. Как насчет «зеленки»? Я даже не начинала второй рапорт, а теперь еще и этот свидетель…

Бэллард имела в виду зеленую карточку для выплаты сверхурочных, на которой должен расписаться начальник смены.

– Получишь один час, и не больше, – сказал Манро. – Я же не могу выгрести всю кассу за одну ночь. За это время допросишь парня и закончишь рапорт по стрельбе. Нападение отложи на потом, если жертва еще дрыгается. Если уже нет, отложить не получится.