Ворвался в увлекательный исторический экскурс Находько, а неловко стало мне.

— Казалось бы, нет ни малейшей связи между горевшим три дня Зимним Дворцом, и пятнадцатиминутным кострищем из людей в театре Лемана, — отмахнулась от моей фразы про паяца Арктика и продолжила свой экскурс, как ни в чем не бывало. — И у меня нет никаких доказательств. Только ощущение: эти пожары случились не просто так. Что-то необходимо было пропустить через пламя, не считаясь с жертвами, как людскими, так и из дорогой дворцовой обстановки.

Я задумался. Конечно, живых свидетелей, чтобы спросить, права ли Таша, мы вряд ли встретим. Раньше я сказал бы, что гарантировано не встретим, но то было до знакомства с рядом представителей "заповедника гоблинов". Я доверял чутью Бартош. Возможно, кроме видения бук за печками, сила крови проявилась в ней и в интуиции. И да: по мере того, что я слышал, сам проникался историей. И тоже ощутил некую незримую связь этих двух разнесенных по времени пожаров.

Может, мы оба видим то, что хотим увидеть.

Таша пытливо заглянула мне в глаза. Кивнула, найдя, наверное, там отражение своих собственных мыслей.

— Я пыталась поискать среди исторических личностей того времени кого-то, кто был достаточно близок к императору. Кто мог бы стоять за этими возгораниями. У кого было достаточно власти, чтобы приказать полиции стоять оцеплением вокруг театра. Но круг поиска слишком широк. И слишком далек — по времени. И далеко не факт, что замысел и воплощение — одних рук дело. Можно попытаться притянуть за уши, скажем, Бенкендорфа, главного начальника третьего отделения: под их юрисдикцию попадали и сектантство, и старообрядчество. Под эти определения можно многое подвести… Ты понимаешь, о чем я. Но это все, увы, полет мысли без опоры на факты. Палец в небо. Было б куда проще, совпади эти пожары с визитами в Петербург графа Калиостро или графа Сен-Жермен, но с ними по годам не сходится даже близко. Так что, или тебе приснится настоящая причина пожара, или мы ничего больше не раскопаем.

Отделения, третьи или какие-то еще… Как давно существует группа посвященных в дела мира Ночи людей возле власти? Или возле милиции-полиции, так вернее сказать? Какими методами борется с "нетрадиционными" угрозами? В саге о Ведьмаке есть превосходный рассказ — "Меньшее зло". Предположим, ставки были столь высоки, что костер из живых людей на фоне возможных бедствий предстал для кого-то меньшим злом. Смог бы я, по заверениям того же Кошара, воплощение и владыка огня, поджечь здание, полное невинных жертв?

Тут и думать нечего, не смог бы. Даже зная, что всех, кто в здании, при ином раскладе ждет участь худшая, чем смерть. И не только их… Нет, я бы не смог. Хилый у огня нынче владыка…

А Сергей Крылов? Смог бы стоять перед пламенным кошмаром в оцеплении? А шеф его, Семен Ильич, смог бы отдать приказ — никого не пропускать? А санкционировать разжигание пламени? Тут у меня не имелось ответов.

— Огонь и зеркала… — выныривая из крайне неприятных размышлений, проговорил я. — Огонь, зеркала и сны.

— Если ты что-то как-то… — не договорила Таша.

— То обязательно поделюсь, — заверил я.

А что? Она уйму времени убила на поиски в книгах и статьях. Пошла дальше, нашла еще один подозрительный случай, провела расследование, можно сказать. Свинством будет, если завтра мне, скажем, новый сон-озарение в головушку постучится, а я не расскажу о нем исследовательнице. Нет-нет, свинячить мы оставим пятачкам.

Я вдруг вспомнил про презент, оставленный в шкафчике. Долго разрывался в книжном между увесистым томиком "Граф Монте-Кристо" и томиком полегче (ненамного) "Сто лет одиночества". Маркеса советовала девушка на кассе, а Дюма — моя память. Остановился на совете продавца, ей, как девушке, виднее. А ведь сейчас, после двух упомянутых графов, "Монте-Кристо" был бы уместнее.

— Тили-тили тесто, — захлопала в ладоши Обуреева, завидев выходящих вместе из мужской раздевалки меня и Ташу. — Жених и невеста!

Шпала сделал большие страшные глаза и затряс шевелюрой: мол, не я это, совсем не я. Причем косился почему-то в основном на Бартош, будто опасаясь ее мсти. Совсем нюх потерял, не чует, чей кулак ближе!

— Детский садичек, штаны на лямочках, — потеснила сидящего на краю дивана Митина Бартош.

— Если их заженить, АБ эволюционирует в АНББ, — решил позубоскалить отодвинутый Джо. — А — Андрей, Н — Наталия, ББ — Бельский-Бартош.

— Агентство Ненормально-Безумной Безопасности? — мигом предложил вариант расшифровки Шпала.

Ненормальность и безумие — Макс в своем репертуаре.

— На ком вы там собрались женить Бельского? — в стафф влетела черная бестия.

Мое недолгое, но яркое увлечение смешанного происхождения: мать русская, отец кениец. Как папу занесло из Кении в Питер, история умалчивает. Аннет Яковлева, темнокожая (что-то между темным и молочным шоколадом), черноглазая, с копной длинных и жестких черных волос, заплетенных в тонкие косички. Любительница черных простыней и взбитых сливок. Она же — Африка.