– Ого! – изумилась Десса. Это действительно впечатляло. – Раз так, я, пожалуй, закажу шампанское, персики и кусочек дыни.

– А я остановлюсь на омлете. – Роуз отхлебнула кофе и бросила поверх чашки быстрый взгляд на Дессу. – Кстати, в субботу в оперном театре будет большой концерт. Не хочешь сходить?

– Конечно! – обрадовалась Десса. – С удовольствием! Мы чудесно проведем время.

– Не сомневаюсь, но меня там не будет. По субботам всегда столько работы… особенно по вечерам, сама знаешь. Твоим провожатым будет Десмонд Винбел, я с ним уже говорила. Вполне сносный тип. Не то что Бен. – Последовал еще один быстрый взгляд.

«Что это она вдруг?» – удивленно подумала Десса. Неужели Роуз тоже разочаровалась в Бене? Иначе как объяснить столь резкую смену настроения: еще недавно она буквально толкала ее в его объятия, а теперь… Но как бы там ни было, упускать возможность попасть на концерт ей не хотелось, а пойдет с ней Десмонд Винбел или кто-то другой – какая разница?

И все же неожиданная реплика Роуз задела девушку за живое. Пригубив ледяное шампанское, она представила себе Бена, едущего по пыльной жаркой прерии на тряской повозке, и ей почему-то стало стыдно. Интересно, пил ли он когда-нибудь за завтраком шампанское? Да что за завтраком, пробовал ли он его вообще? Был ли хоть раз на концерте? А на балу? Может, он и танцевать-то не умеет? По крайней мере, она никогда не видела, чтобы он танцевал с кем-нибудь в «Золотом Солнце».

Десса вновь увидела Бена лишь в день концерта. В тот вечер она надела новое малиновое платье с бледно-розовым цветочным рисунком – последний шедевр миссис Фабрини. Широкий пояс подчеркивал ее тонкую талию, а свободные рукава – изящные запястья, затянутые в длинные перчатки. Идя по улице и опираясь на руку Десмонда Винбела, она чувствовала себя почти так же беззаботно, как в былые времена.

Десмонд оказался довольно приятным молодым человеком, хорошо одетым и воспитанным. Правда, в его манерах сквозила некоторая нарочитость, а речь и осанка не были лишены оттенка снобизма. В нем вообще все было как бы немного напоказ: излишне дорогой костюм, чересчур вежливые фразы, чрезмерно аккуратная прическа… короче говоря, несмотря на весь внешний лоск, в нем сразу чувствовался сын провинциального банкира. И ему сильно недоставало хоть капельки силы и подлинно мужской красоты… Бена Пула.

Но все равно ей было приятно идти на концерт с кавалером – это давало ощущение того, что, несмотря на страшную смерть ее родителей и прочие беды, жизнь продолжается.

Улицы кишели народом, но те, кто направлялся в тот вечер в театр, отличались от остальных, шедших в «Золотое Солнце» или в «Хромой Мул».

Бен Пул принадлежал как раз к последним, но выглядел куда чище многих из них, поскольку успел вымыться, а также побрился в недавно открывшейся в городе парикмахерской. Он сразу заметил Дессу, выделявшуюся в толпе, как лебедь среди гусей. Благодаря своему яркому платью, кокетливо сдвинутой шляпке с перышками, новой прическе и возбужденно горящим глазам, она была хороша, как никогда.

Десса тоже увидела его и шепнула что-то своему провожатому, обратив тем самым на него внимание Бена. Бен кисло улыбнулся: так вот, значит, какие мужчины в ее вкусе… Куда ему тягаться с этим пижоном-белоручкой, который сам еще не заработал ни цента, но со спокойной совестью тратит деньги отца. Впрочем, у них все равно их куры не клюют…

Десса между тем подошла к нему и протянула руку:

– Здравствуйте, Бен Пул. Вы… Вы сегодня такой нарядный!

Бен покосился на свои видавшие виды сапоги. Если она хотела смутить его, то ей это удалось.

– Познакомьтесь, Бен, это… м-м-м… мой друг, Десмонд Винбел. Десмонд, это Бен Пул, тот самый человек, что спас мне жизнь.

В знак приветствия Винбел небрежно коснулся края кошмарно дорогого серого котелка, как бы подчеркивая разницу между своим головным убором и засаленной шляпой Бена, и неохотно протянул руку для пожатия. Но Бен даже не заметил этого жеста: его глаза были прикованы к лицу Дессы.

Едва увидев Бена, девушка с ужасающей ясностью поняла, что не задумываясь променяла бы десять Десмондов и сто концертов на одну короткую встречу с ним наедине. Но что ей было делать? Не могла же она сказать ему такое прямо! И ее девичья стыдливость была здесь совершенно ни при чем. В ней заговорила гордость. В конце концов, он мужчина, а значит, он и должен сделать первый шаг. Она хотела отвернуться и пойти дальше, но, взглянув мельком на лицо Бена, сразу передумала. В его глазах появилось что-то новое. Обычно спокойные, а то и просто холодные, они смотрели на нее с какой-то странной грустью, за которой, однако, явственно чувствовался тлеющий огонь вот-вот готового вспыхнуть пожара. Его взгляд обволакивал, гипнотизировал, пугал, но… не отпускал. У Дессы перехватило дыхание, голова закружилась. Зачем он так смотрит на нее? Что хочет сказать ей своим взглядом? О Боже, неужели она ошибалась, и он все-таки…

– Вы великолепно выглядите, мэм, – раздался его голос. – Это платье вам чертовски идет.

Бен наклонился и поцеловал ей руку, но не там, где того требовала обычная вежливость, а чуть выше края перчатки. Почувствовав его губы на своей коже, Десса едва заметно вздрогнула. Никогда еще она не была так близка к тому, чтобы лишиться чувств на глазах у всей этой праздношатающейся публики. Господи, какой стыд!

Она буквально вырвала у Бена свою руку и до боли, до хруста в пальцах сжала кулачки. Как он мог!

Бен поднял голову; на его устах играла мрачная усмешка.

– Рад был познакомиться, мистер Винбел, – глухим голосом произнес он, прощальным жестом приподнял шляпу и, с силой нахлобучив ее снова, развернулся на каблуках.

Через мгновение его поглотила толпа.

Бен шел вперед крупным размашистым шагом, сердито поддевая носком сапога ни в чем не повинные камушки, попадавшиеся ему под ноги.

– Чтоб ему… – едва слышно бормотал он себе под нос, – чтоб ему подавиться своим чертовым котелком! Неужели в ее прелестной головке совсем нет мозгов? Она что, не видит, с кем связалась?! Чтоб ему… Пижон несчастный… Хотел бы я посмотреть на него тогда, в прерии. Небось, обделал бы весь свой шикарный костюмчик, прежде чем выйти ночью за дверь…