Хозяйке дома, зажиточной Мерабе, понравился юноша, его благовоспитанные слова и готовность расстаться с деньгами без торга тоже понравилась, поэтому она снабдила его корзинкой разнообразной снеди и запросила за нее в три раза больше денег, чем стоила эта снедь. Но Эшиа, памятуя, что находится не на базаре, а всего лишь рядом с самой богатой из бедных женщин, отдал ей деньги и сердечно поблагодарил, пообещав молиться за нее Ар-Лахаду. После чего поспешил вернуться к дому Зариба и порадовать гостеприимных людей подарками к столу.

Едва Зариб понял, что сделал царевич Эшиа, он пришел в ужас, стал махать руками и растерянно кривить рот уголками губ вниз. Царевич Эшиа растерялся и обратился к Тамилле, пытаясь понять, что же он сделал не так.

– Отец говорит, что не может принять этот дар, – развела руками Тамилла. – Говорит, что это слишком щедро для таких, как мы.

Царевич Эшиа рассмеялся.

– У тебя такое благородное сердце, Зариб! Но не бойся. Возьми это мясо, и этот мед, и эти сладости в знак того, что я, царевич Эшиа, испытываю к тебе и твоей дочери Тамилле сердечную привязанность и искреннюю благодарность.

– Конечно, мы примем это, щедрый царевич, – твердо ответила Тамилла и забрала у него из рук корзину. – Я уже забыла вкус меда и не помню, когда мой отец в последний раз пробовал горячее сочное мясо. Мы благодарны тебе, и за это я сделаю самый вкусный обед в твоей жизни, потому что, клянусь Ар-Лахадом, я готовлю лучше любой королевской поварихи!

– Это серьезный вызов, храбрая Тамилла! – улыбнулся царевич Эшиа. – На твое счастье, в моем дворце и правда лучшие повара, поэтому я предстану судьей и смогу подтвердить твои слова!

Немой Зариб, слушая их разговор, только махнул рукой и удалился на сундук, обтянутый ковром. Сундук служил ему постелью, по всей видимости, и Зариб забрался туда с ногами, притянул к себе юрру и снова заиграл старый печальный мотив. Царевич Эшиа, чтобы не мешать Тамилле возиться у печи, сел прямо на пол у ног Зариба, чтобы вновь услышать чудесные переборы струн, которые заставляли его сердце сжиматься от неизведанной до этого дня волнующей тоски.

Зариб играл, Эшиа слушал и наблюдал, как ловко справлялась Тамилла со стряпней. Ему показалось, что пролетело несколько мгновений перед тем, как девушка поставила на стол горячие лепешки, и истекающее соком мясо, и сыр, и мед, и сладости, и, громко хлопнув в ладоши, позвала всех к столу. Зариб отложил юрру и ловко спрыгнул с сундука. Эшиа поднялся на ноги и тоже подошел к столу, на котором Тамилла раскладывала еду в грубые глиняные плошки.

Некоторое время они втроем молчали, и ели, и сталкивались руками над столом, потянувшись за еще одним куском мяса или лепешки. Пища была простая и грубая, но Эшиа, после долгих дней в пустыне со скудными припасами, показалось, что не пробовал он раньше настолько вкусной еды.

– Воистину, ты готовишь лучше любого дворцового повара, прекрасная Тамилла! – с чувством сказал он, обмакнув последний кусок лепешки в мед.

Тамилла отвела взгляд и зарделась, и не ответила колкостью на его речь, вопреки своей привычке. Зариб же улыбался довольно и безмолвно благодарил обоих – дочь за вкусную еду, и Эшиа за гостинцы.

– Отец! – вспомнила вдруг Тамилла. – Когда мы с царевичем ходили к колодцу, он проговорился мне, что пустился в дальний путь не просто так. И я попросила его рассказать эту историю тебе. И ты порадуешься, и я послушаю, и, быть может, мы поможем царевичу советом или добрым словом. Много лет никто не рассказывал нам историй…

Тамилла разлила по глиняным чашкам горячий чай, и царь Эшиа начал повествование.

– Имя мое, как вам известно, Эшиа, и имя это самое древнее в моей стране. Когда-то оно принадлежало тому, кто основал государство, и дал ему свое имя, и с тех пор царей часто называют таким именем. Моего деда звали Эшиа, а прозвали его царем-путешественником за то, что половину своей долгой жизни он предпочитал проводить не на диване, обсуждая дела с советниками, а на коне в долгих странствиях. Царь Эшиа побывал во всех странах, был лично знаком с Кастаром-Путешественником, пересекал Белую Пустыню, ходил по морю и бродил в горах.

Немой Зариб жестами обратился к Тамилле. Тамилла повернулась к Эшиа и повторила вопрос отца:

– И теперь ты, царевич, решил пуститься в путь и увидеть то, что видел твой царственный дед?

– Не совсем так. – Покачал головой царевич Эшиа, и в глазах его на мгновение плеснулась грусть. – Дело в том, что я отправился на поиски деда. Много лет назад он… знал одного человека. И человек этот был дорог царю Эшиа, но с ним случилась беда, и никто ничего не ведал о его судьбе. Мой царственный дед потратил несколько лет в бесплодных поисках, но в конце концов вернулся во дворец, взял себе жену, и у него появился сын, а у того сына, моего отца, появился я. И все свое детство я провел, слушая рассказы деда о прекрасном царевиче Ардлете, чья красота затмевала восходящее солнце, и был очарован этими историями. Но мне казалось, что это всего лишь сказка. Казалось – потому что однажды на рассвете мой дед исчез из дворца, взяв с собой лишь припасов и воды на долгое путешествие, да верного коня, способного вынести переход через пустыню. И вот несколько лет спустя я решился последовать за ним, поскольку он пропал, и некому было рассказать нам о его судьбе. Я поклялся найти его во что бы то ни стало. Но я уже давно в пути, а его след успел остыть. Кажется, я брожу, как слепой, и не знаю, куда мне идти.

– Известно ли тебе, царевич, куда мог отправиться твой дед? – тихим голосом спросила Тамилла.

Эшиа кивнул, все еще погруженный в собственные раздумья.

– Он искал путь в Царство Ифритов. Все твердил, что того царевича из его сказок похитили ифриты, что это его вина, и он должен искупить ее, спасти Ардлета из заточения. Только никому неизвестно, где находится Царство Ифритов, да и существует ли оно вообще, или это только старый миф. Я двигаюсь от царства к царству, от дворца ко дворцу, разговариваю с мудрейшими людьми… Но никто еще не смог дать мне подсказки.