Наполовину всё сейчас так и было. То, что вы прочли о мальчике, окончившем учёбу, это лишь воспоминания Брюса о лихом детстве. Но лето и вправду началось. Если бы на его спине сейчас висел календарь с чёрными цифрами, помещёнными в небольшие квадратики, то Синтия сказала бы:

– Первое июня, дамы и господа, – и она оказалась бы права.

Первое июня! А это значило, что ко дню независимости явно нужно было подготовиться. Посредством планируемого Уолкером отдыха. Старческого, «спокойного» и без происшествий.

Наверное, лишь некоторым из вас хочется, что-то узнать и о самой Синтии Хоукинс. Но, я и Брюс думаем, что это неочень-то и важно. Возможно, мы ошибаемся. Ибо, он ней не думает. Ему думается лишь о том, чем хорошим она сможет с ним поделиться и как он сам проведёт этот вечер. Это сразу говорит нам об его эгоистичном отношении к этой девушке. А вот отношение уже может сказать о ней многое. Дама на один вечер. И только. Ничего больше. Так для чего разглагольствовать о героине или злодейке, если Брюсу следующим утром, а вам через определённое количество страниц, её больше не суждено увидеть? Ха-ха…, ни всё так просто, как все уже собирались подумать.

И вот, это свершилось. Мотор его железного коня заглох, и они остановились у края дороги, где находилась парковка с остальными байками и спуск к пляжу. Банда уже прибыла на место. Вид с этого места на пляж был просто великолепен. Этот золотой песок на вид был тем, что должно было быть у Аладдина вместо ковра самолёта, так это было роскошно, ослепительно, прекрасно! И самое главное масштабно. Пляж был просто огромен. С обеих сторон, его окружали большие скалы Индура. На них тоже можно было забраться, если пройти чуть дальше влево или вправо по дороге, но, ни Брюсу, ни Синтии, не хотелось усаживать свои зады на твёрдую, неровную каменистую поверхность. Да и по ночам там было куда холодней, чем на берегу, ибо с годами, мощнейшие ветра этого места, обтачивали скалы, а не вода. Эти возвышенности, были по-настоящему величественными и чертовски огромными. На данный автором момент, высота каждой скалы, составляла целых 73 метра. Им никогда не было трудно противостоять целому океану. Фанатам Толкина, да и мне, собственно говоря, тоже, эти скалы могли напомнить две статуи Исильдура и Анариона, только находящиеся друг от друга на значительно большем расстоянии. Путь, ведущий к округлым поверхностям скал, был выложен в виде широкой тропинки, начинающейся у дороги и заканчивающейся только на самому верху. Это место было просто потрясным!

И судя по тому, что сегодня была суббота, это объясняло Брюсу и Синтии, почему пляж был не переполнен, но и не опустошен от людей. Но, ни ему, ни ей, это никак не говорило о том, что вечер может быть испоганен. Брюсу даже стало как-то спокойнее, ведь он понимал, чем больше народа, тем меньше вероятность какого-либо происшествия, зачастую с ним происходившего. У спуска, подальше от дороги, было небольшое парковочное место, им не являвшееся официально. Просто небольшая земельная пустошь, где многие парковали свои машины.

Уолкер оставил свой байк, даже не задумываясь о том, что его кто-то может украсть, ведь он был в окружении подобных железных коней. На его баке была изображена эмблема его банды. Спартанец, распятый на золотом щите. И только это говорило о том, что решивший тронуть этот транспорт, будет находиться в большей опасности, чем Роберт Шоу, ноги которого смотрят в пасть большой белой акулы, запрыгнувшей на его судно, в первой части квадралогии фильма «Челюсти».

Пока Брюс и Синтия, показательно держась за руки, и, конечно, придерживая пиво, спускаются по земляному скату к пляжу, стоит рассказать о том, кто же всё-таки такой наш герой или злодей. И сделает за автора, это он сам. Ибо те события, о которых он вам расскажет, ясно видели лишь его собственные глаза и глаза участников Вьетнамской войны, в те злосчастные дни битвы за древний город Хюэ.

Немного о себе. Я прошёл путь от хиппи до героя войны Вьетнаме, а потом и вовсе стал королем приступного мира. Моё имя Брюс Уолкер. Прозвище – Кочевник. И я попросил бы вас сразу запомнить это имя и прозвище. Солдату всегда привычней говорить от множественного лица, когда он повествует истории подобного рода. По крайней мере, так проще лично мне. Я уверен, будь вы на моём месте, вам явно было бы легче сказать, что «Мы» убили тысячи человек, а не «Я» убил огромное количество людей. Тогда в Хюэ нам это удалось.

Почему моё прозвище Кочевник? Всё началось с моего призыва. Во Вьетнам я впервые попал в 1965 году. И признаться честно эта страна, а точнее ведение войны в этой стране, мне не понравилось сразу. Проведение боевых действий в этом месте было только на руку нашему врагу. Он знал свою территорию, как я не знаю, сейчас, свой нынешний байк.

Повсюду вас ждали ловушки, засады, постоянная мошкара, непроходимые джунгли, вечно палящее солнце и прочие изощренности, этого изобретательного народа. Чаще всего мне давали поручения по вычислению и истреблению партизанских отрядов и разведчиков Вьетконга, вблизи территорий наших командных пунктов и баз, где располагалась пехота.

Конечно, приказ есть приказ, и работать приходилось в команде. Но…, это было как-то не по мне. Привилегию давало то, что спустя пару успешно выполненных заданий, руководителем таких вот отрядов стал именно я. И мне даже удавалось обманывать собственных ребят, чтобы отвести их охотничий нюх от места, где нас ожидали по сути уже ходячие мертвецы, дабы работать самому.

Так начиная с 1966 года, я открыл собственную охоту на цели, которые передо мной ставило руководство. Спустя время, начальство убедилось, что работая в одиночке, мне более эффективно и быстрее удаётся завершить поставленное задание и сразу перейти к новому.